Неточные совпадения
Я и говорил, но, помните,
как: с боязнью, чтоб вы не поверили, чтоб этого не случилось;
я вперед говорил все, что могут потом сказать другие, чтоб приготовить вас не слушать и не верить, а сам торопился
видеться с вами и думал: «Когда-то еще другой придет,
я пока счастлив».
Теперь уже
я думаю иначе. А что будет, когда
я привяжусь к ней, когда
видеться — сделается не роскошью жизни, а необходимостью, когда любовь вопьется в сердце (недаром
я чувствую там отверделость)?
Как оторваться тогда? Переживешь ли эту боль? Худо будет
мне.
Я и теперь без ужаса не могу подумать об этом. Если б вы были опытнее, старше, тогда бы
я благословил свое счастье и подал вам руку навсегда. А то…
Как это можно? Да это смерть! А ведь было бы так! Он бы заболел. Он и не хотел разлуки, он бы не перенес ее, пришел бы умолять
видеться. «Зачем же
я писал письмо?» — спросил он себя.
— Нет,
я с вами хотел
видеться, — начал Обломов, когда она села на диван,
как можно дальше от него, и смотрела на концы своей шали, которая,
как попона, покрывала ее до полу. Руки она прятала тоже под шаль.
— Тогда и скажем,
как получишь письмо, а между тем все будут знать, что мы жених и невеста, и мы будем
видеться ежедневно. —
Мне скучно, — прибавила она, —
я томлюсь этими длинными днями; все замечают, ко
мне пристают, намекают лукаво на тебя… Все это
мне надоело!
— Да, — начал он говорить медленно, почти заикаясь, —
видеться изредка; вчера опять заговорили у нас даже на хозяйской половине… а
я не хочу этого…
Как только все дела устроятся, поверенный распорядится стройкой и привезет деньги… все это кончится в какой-нибудь год… тогда нет более разлуки, мы скажем все тетке, и… и…
— Ничего, ничего; а с братцем вашим
я увижусь завтра же, после того
как вы подпишете бумагу…
Страшно представить себе, какая глубокая и в то же время какая скверная для меня разница между тем положением, в
каком я виделся с нею там, в губернской гостинице, в первую ночь моего приезда, и теперь… когда она сама меня встречает, сама меня снаряжает наемным Мефистофелем к своему мужу, и между тем обращается со мною как со школьником, как с влюбленным гимназистом!
Неточные совпадения
— От княгини Лиговской; дочь ее больна — расслабление нервов… Да не в этом дело, а вот что: начальство догадывается, и хотя ничего нельзя доказать положительно, однако
я вам советую быть осторожнее. Княгиня
мне говорила нынче, что она знает, что вы стрелялись за ее дочь. Ей все этот старичок рассказал…
как бишь его? Он был свидетелем вашей стычки с Грушницким в ресторации.
Я пришел вас предупредить. Прощайте. Может быть, мы больше не
увидимся, вас ушлют куда-нибудь.
Кто ж виноват? зачем она не хочет дать
мне случай
видеться с нею наедине? Любовь,
как огонь, — без пищи гаснет. Авось ревность сделает то, чего не могли мои просьбы.
— Ах, что ты, Дуня! Не сердись, пожалуйста, Родя… Зачем ты, Дуня! — заговорила в смущении Пульхерия Александровна, — это
я, вправду, ехала сюда, всю дорогу мечтала, в вагоне:
как мы
увидимся,
как мы обо всем сообщим друг другу… и так была счастлива, что и дороги не видала! Да что
я!
Я и теперь счастлива… Напрасно ты, Дуня!
Я уж тем только счастлива, что тебя вижу, Родя…
Ведь вам уже двадцатый год был тогда,
как последний-то раз мы
виделись: характер-то ваш
я уже понял.
— Не знаю, право,
как вам сказать.
Видеться один раз
я бы очень желал.