Захар на всех других господ и гостей, приходивших к Обломову, смотрел несколько свысока и служил им, подавал чай
и прочее с каким-то снисхождением, как будто давал им чувствовать честь, которою они пользуются, находясь у его барина. Отказывал им грубовато: «Барин-де почивает», — говорил он, надменно оглядывая пришедшего с ног до головы.
Здесь же нашла место и высокая конторка, какая была у отца Андрея, замшевые перчатки; висел в углу и клеенчатый плащ около шкафа с минералами, раковинами, чучелами птиц, с образцами разных глин, товаров
и прочего. Среди всего, на почетном месте, блистал, в золоте с инкрустацией, флигель Эрара. [То есть фортепиано французского мастера музыкальных инструментов Эрара.]
Потом целые полки загромождены были пачками, склянками, коробочками с домашними лекарствами, с травами, примочками, пластырями, спиртами, камфарой, с порошками, с куреньями; тут же было мыло, снадобья для чищенья кружев, выведения пятен
и прочее, и прочее — все, что найдешь в любом доме всякой провинции, у всякой домовитой хозяйки.
Неточные совпадения
Глядя на других, Илья Ильич
и сам перепугался, хотя
и он
и все
прочие знали, что начальник ограничится замечанием; но собственная совесть была гораздо строже выговора.
Илья Ильич еще холоднее простился с толпой друзей. Тотчас после первого письма старосты о недоимках
и неурожае заменил он первого своего друга, повара, кухаркой, потом продал лошадей
и, наконец, отпустил
прочих «друзей».
Там нашли однажды собаку, признанную бешеною потому только, что она бросилась от людей
прочь, когда на нее собрались с вилами
и топорами, исчезла где-то за горой; в овраг свозили падаль; в овраге предполагались
и разбойники,
и волки,
и разные другие существа, которых или в том краю, или совсем на свете не было.
Добрые люди понимали ее не иначе, как идеалом покоя
и бездействия, нарушаемого по временам разными неприятными случайностями, как то: болезнями, убытками, ссорами
и, между
прочим, трудом.
Они вели счет времени по праздникам, по временам года, по разным семейным
и домашним случаям, не ссылаясь никогда ни на месяцы, ни на числа. Может быть, это происходило частью
и оттого, что, кроме самого Обломова,
прочие всё путали
и названия месяцев,
и порядок чисел.
— Поди
прочь! — проворчал Илья Ильич
и погрузился опять в тяжелый сон. Вместо храпенья стал раздаваться свист носом. Захар потянул его за полу.
— Ну, знаю. Ты исполнил свою обязанность
и пошел
прочь! Остальное касается до меня…
Через три дня он опять был там
и вечером, когда
прочие гости уселись за карты, очутился у рояля, вдвоем с Ольгой. У тетки разболелась голова; она сидела в кабинете
и нюхала спирт.
В разговоре она не мечтает
и не умничает: у ней, кажется, проведена в голове строгая черта, за которую ум не переходил никогда. По всему видно было, что чувство, всякая симпатия, не исключая
и любви, входят или входили в ее жизнь наравне с
прочими элементами, тогда как у других женщин сразу увидишь, что любовь, если не на деле, то на словах, участвует во всех вопросах жизни
и что все остальное входит стороной, настолько, насколько остается простора от любви.
Она отворила дверь,
и от двери отскочило несколько голов
и бросилось бегом в комнаты. Он успел увидеть какую-то женщину, с голой шеей
и локтями, без чепца, белую, довольно полную, которая усмехнулась, что ее увидел посторонний,
и тоже бросилась от дверей
прочь.
А
прочие ничего: никто
и не замечает — все едят те блюда, которые готовились для него, разговаривают так весело, равнодушно.
Постепенная осадка или выступление дна морского
и осыпка горы совершались над всеми
и, между
прочим, над Анисьей: взаимное влечение Анисьи
и хозяйки превратилось в неразрывную связь, в одно существование.
Агафья Матвеевна трои сутки жила одним кофе,
и только для Ильи Ильича готовились три блюда, а
прочие ели как-нибудь
и что-нибудь.
Штольц за столом говорил мало, но ел много: видно, что он в самом деле был голоден.
Прочие и подавно ели молча.
Эта немота опять бросила в нее сомнение. Молчание длилось. Что значит это молчание? Какой приговор готовится ей от самого проницательного, снисходительного судьи в целом мире? Все
прочее безжалостно осудит ее, только один он мог быть ее адвокатом, его бы избрала она… он бы все понял, взвесил
и лучше ее самой решил в ее пользу! А он молчит: ужели дело ее потеряно?..
А природа ее ничем этим не обидела; тетка не управляет деспотически ее волей
и умом,
и Ольга многое угадывает, понимает сама, осторожно вглядывается в жизнь, вслушивается… между
прочим,
и в речи, советы своего друга…
Он этого не соображал ничего
и только ждал от нее многого впереди, но далеко впереди, не
проча никогда ее себе в подруги.
В
прочих комнатах везде было светло, чисто
и свежо. Старые, полинялые занавески исчезли, а окна
и двери гостиной
и кабинета осенялись синими
и зелеными драпри
и кисейными занавесками с красными фестонами — всё работа рук Агафьи Матвеевны.
Ее тревожит сновиденье. // Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель //
И прочая. Ее сомнений // Мартын Задека не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский // Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек
прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят
и гитару; //
И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, //
И детям
прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, // Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
Своим пенатам возвращенный, // Владимир Ленский посетил // Соседа памятник смиренный, //
И вздох он пеплу посвятил; //
И долго сердцу грустно было. // «Poor Yorick! — молвил он уныло, — // Он на руках меня держал. // Как часто в детстве я играл // Его Очаковской медалью! // Он Ольгу
прочил за меня, // Он говорил: дождусь ли дня?..» //
И, полный искренней печалью, // Владимир тут же начертал // Ему надгробный мадригал.
«Мой дядя самых честных правил, // Когда не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил //
И лучше выдумать не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть
и день
и ночь, // Не отходя ни шагу
прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать
и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Меж тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех большое впечатленье //
И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить не без греха, // Татьяне
прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж было решено.