Неточные совпадения
Пользуясь восторженным полетом молодой мечты, он в чтение поэтов вставлял
другие цели, кроме наслаждения, строже указывал в дали
пути своей и его жизни и увлекал в будущее. Оба волновались, плакали, давали
друг другу торжественные обещания идти разумною и светлою дорогою.
Штольц, однако ж, говорил с ней охотнее и чаще, нежели с
другими женщинами, потому что она, хотя бессознательно, но шла простым природным
путем жизни и по счастливой натуре, по здравому, не перехитренному воспитанию не уклонялась от естественного проявления мысли, чувства, воли, даже до малейшего, едва заметного движения глаз, губ, руки.
Не оттого ли, может быть, шагала она так уверенно по этому
пути, что по временам слышала рядом
другие, еще более уверенные шаги «
друга», которому верила, и с ними соразмеряла свой шаг.
Я говорю это, прощаясь, как прощаются с добрым
другом, отпуская его в далекий
путь.
Этот практический урок в
другое время пролетел бы над гениальной хозяйкой, не коснувшись ее головы, и не втолковать бы ей его никакими
путями, а тут она умом сердца поняла, сообразила все и взвесила… свой жемчуг, полученный в приданое.
— Нет, скажи, напомни, что я встретился ей затем, чтоб вывести ее на
путь, и что я благословляю эту встречу, благословляю ее и на новом
пути! Что, если б
другой… — с ужасом прибавил он, — а теперь, — весело заключил он, — я не краснею своей роли, не каюсь; с души тяжесть спала; там ясно, и я счастлив. Боже! благодарю тебя!
Кончив экзамены, Самгин решил съездить дня на три домой, а затем — по Волге на Кавказ. Домой ехать очень не хотелось; там Лидия, мать, Варавка, Спивак — люди почти в равной степени тяжелые, не нужные ему. Там «Наш край», Дронов, Иноков — это тоже мало приятно. Случай указал ему
другой путь; он уже укладывал вещи, когда подали телеграмму от матери.
Было свежо, катера делали длинные и короткие галсы, вдруг поворачивали, лавировали и обрезали один другого, то есть пересекали, гоняясь, друг
другу путь.
— Ха-ха-ха! Ты не ожидал? Я думаю: где тебя подождать? У ее дома? Оттуда три дороги, и я могу тебя прозевать. Надумал наконец дождаться здесь, потому что здесь-то он пройдет непременно,
другого пути в монастырь не имеется. Ну, объявляй правду, дави меня, как таракана… Да что с тобой?
Неточные совпадения
Она ушла. Стоит Евгений, // Как будто громом поражен. // В какую бурю ощущений // Теперь он сердцем погружен! // Но шпор незапный звон раздался, // И муж Татьянин показался, // И здесь героя моего, // В минуту, злую для него, // Читатель, мы теперь оставим, // Надолго… навсегда. За ним // Довольно мы
путем одним // Бродили по свету. Поздравим //
Друг друга с берегом. Ура! // Давно б (не правда ли?) пора!
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, // Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал бы
другую, // Когда б я был, как ты, поэт. // В чертах у Ольги жизни нет, // Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь
путь молчал.
— Напротив, тысячи — трудно без греха, а миллионы наживаются легко. Миллионщику нечего прибегать к кривым
путям. Прямой таки дорогой так и ступай, все бери, что ни лежит перед тобой!
Другой не подымет.
И опять по обеим сторонам столбового
пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом в руке, пешеход в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и по ту сторону и по
другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван — в старину: большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны как мухи и горизонт без конца…
Я чувствую в себе эту ненасытную жадность, поглощающую все, что встречается на
пути; я смотрю на страдания и радости
других только в отношении к себе, как на пищу, поддерживающую мои душевные силы.