Неточные совпадения
Цвет
лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно бледный, а безразличный или казался таким, может быть, потому, что Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого. Вообще же тело его, судя по матовому, чересчур белому цвету шеи, маленьких пухлых рук, мягких плеч, казалось слишком изнеженным
для мужчины.
Поэтому
для Захара дорог был серый сюртук: в нем да еще в кое-каких признаках, сохранившихся в
лице и манерах барина, напоминавших его родителей, и в его капризах, на которые хотя он и ворчал, и про себя и вслух, но которые между тем уважал внутренно, как проявление барской воли, господского права, видел он слабые намеки на отжившее величие.
Но зачем пускал их к себе Обломов — в этом он едва ли отдавал себе отчет. А кажется, затем, зачем еще о сю пору в наших отдаленных Обломовках, в каждом зажиточном доме толпится рой подобных
лиц обоего пола, без хлеба, без ремесла, без рук
для производительности и только с желудком
для потребления, но почти всегда с чином и званием.
Весь этот день был днем постепенного разочарования
для Обломова. Он провел его с теткой Ольги, женщиной очень умной, приличной, одетой всегда прекрасно, всегда в новом шелковом платье, которое сидит на ней отлично, всегда в таких изящных кружевных воротничках; чепец тоже со вкусом сделан, и ленты прибраны кокетливо к ее почти пятидесятилетнему, но еще свежему
лицу. На цепочке висит золотой лорнет.
— Почему? — повторила она и быстро обернулась к нему с веселым
лицом, наслаждаясь тем, что на каждом шагу умеет ставить его в тупик. — А потому, — с расстановкой начала потом, — что вы не спали ночь, писали все
для меня; я тоже эгоистка! Это, во-первых…
По мере того как она шла,
лицо ее прояснялось, дыхание становилось реже и покойнее, и она опять пошла ровным шагом. Она видела, как свято ее «никогда»
для Обломова, и порыв гнева мало-помалу утихал и уступал место сожалению. Она шла все тише, тише…
В саду почти никого нет; какой-то пожилой господин ходит проворно: очевидно, делает моцион
для здоровья, да две… не дамы, а женщины, нянька с двумя озябшими, до синевы в
лице, детьми.
— Что ваше пение? — говорил Штольц, продолжая изучать новую
для него Ольгу и стараясь прочесть незнакомую ему игру в
лице; но игра эта, как молния, вырывалась и пряталась.
— Расскажите же мне, что было с вами с тех пор, как мы не видались. Вы непроницаемы теперь
для меня, а прежде я читал на
лице ваши мысли: кажется, это одно средство
для нас понять друг друга. Согласны вы?
Неточные совпадения
Ей нравится порядок стройный // Олигархических бесед, // И холод гордости спокойной, // И эта смесь чинов и лет. // Но это кто в толпе избранной // Стоит безмолвный и туманный? //
Для всех он кажется чужим. // Мелькают
лица перед ним, // Как ряд докучных привидений. // Что, сплин иль страждущая спесь // В его
лице? Зачем он здесь? // Кто он таков? Ужель Евгений? // Ужели он?.. Так, точно он. // — Давно ли к нам он занесен?
Тентетникову показалось, что с самого дня приезда их генерал стал к нему как-то холоднее, почти не замечал его и обращался как с
лицом бессловесным или с чиновником, употребляемым
для переписки, самым мелким.
Бывшие ученики его, умники и остряки, в которых ему мерещилась беспрестанно непокорность и заносчивое поведение, узнавши об жалком его положении, собрали тут же
для него деньги, продав даже многое нужное; один только Павлуша Чичиков отговорился неимением и дал какой-то пятак серебра, который тут же товарищи ему бросили, сказавши: «Эх ты, жила!» Закрыл
лицо руками бедный учитель, когда услышал о таком поступке бывших учеников своих; слезы градом полились из погасавших очей, как у бессильного дитяти.
Перед ним стояла не одна губернаторша: она держала под руку молоденькую шестнадцатилетнюю девушку, свеженькую блондинку с тоненькими и стройными чертами
лица, с остреньким подбородком, с очаровательно круглившимся овалом
лица, какое художник взял бы в образец
для Мадонны и какое только редким случаем попадается на Руси, где любит все оказаться в широком размере, всё что ни есть: и горы и леса и степи, и
лица и губы и ноги; ту самую блондинку, которую он встретил на дороге, ехавши от Ноздрева, когда, по глупости кучеров или лошадей, их экипажи так странно столкнулись, перепутавшись упряжью, и дядя Митяй с дядею Миняем взялись распутывать дело.
Наружность поручика Вулича отвечала вполне его характеру. Высокий рост и смуглый цвет
лица, черные волосы, черные проницательные глаза, большой, но правильный нос, принадлежность его нации, печальная и холодная улыбка, вечно блуждавшая на губах его, — все это будто согласовалось
для того, чтоб придать ему вид существа особенного, не способного делиться мыслями и страстями с теми, которых судьба дала ему в товарищи.