Неточные совпадения
Пуще всего он бегал тех бледных, печальных
дев, большею частию с черными глазами, в которых светятся «мучительные
дни и неправедные ночи»,
дев с не ведомыми никому скорбями и
радостями, у которых всегда есть что-то вверить, сказать, и когда надо сказать, они вздрагивают, заливаются внезапными слезами, потом вдруг обовьют шею друга руками, долго смотрят в глаза, потом на небо, говорят, что жизнь их обречена проклятию, и иногда падают в обморок.
И целый
день, и все
дни и ночи няни наполнены были суматохой, беготней: то пыткой, то живой
радостью за ребенка, то страхом, что он упадет и расшибет нос, то умилением от его непритворной детской ласки или смутной тоской за отдаленную его будущность: этим только и билось сердце ее, этими волнениями подогревалась кровь старухи, и поддерживалась кое-как ими сонная жизнь ее, которая без того, может быть, угасла бы давным-давно.
Дома отчаялись уже видеть его, считая погибшим; но при виде его, живого и невредимого,
радость родителей была неописанна. Возблагодарили Господа Бога, потом напоили его мятой, там бузиной, к вечеру еще малиной, и продержали
дня три в постели, а ему бы одно могло быть полезно: опять играть в снежки…
Он взглянул на Ольгу: она без чувств. Голова у ней склонилась на сторону, из-за посиневших губ видны были зубы. Он не заметил, в избытке
радости и мечтанья, что при словах: «когда устроятся
дела, поверенный распорядится», Ольга побледнела и не слыхала заключения его фразы.
Ни внезапной краски, ни
радости до испуга, ни томного или трепещущего огнем взгляда он не подкараулил никогда, и если было что-нибудь похожее на это, показалось ему, что лицо ее будто исказилось болью, когда он скажет, что на
днях уедет в Италию, только лишь сердце у него замрет и обольется кровью от этих драгоценных и редких минут, как вдруг опять все точно задернется флером; она наивно и открыто прибавит: «Как жаль, что я не могу поехать с вами туда, а ужасно хотелось бы!
Там караулила Ольга Андрея, когда он уезжал из дома по
делам, и, завидя его, спускалась вниз, пробегала великолепный цветник, длинную тополевую аллею и бросалась на грудь к мужу, всегда с пылающими от
радости щеками, с блещущим взглядом, всегда с одинаким жаром нетерпеливого счастья, несмотря на то, что уже пошел не первый и не второй год ее замужества.
Все домашние
разделяли радость хозяйкину; один Алексей не взглянул на стряпню матери и, сидя за обедом, не похвалил ни жирных щей со свежиной, ни студени с хреном, ни жареного поросенка с белым, как молоко, мясом и с поджаристой кожицей.
И много лет мы вместе жили, // В одной ладье мы вместе плыли, //
Делили радость и печаль, // Ты на руле сидел и правил, // Ладью упорно гнали вдаль. // А Гольцев смело парус ставил, // Когда ж чрез борт катился вал, // Я только воду отливал…
25 декабря 1761 года, день Рождества Христова, был для России
днем радости и горя. В эту ночь было обнародовано донесение генерала Румянцева о славном взятии русскими войсками прусской крепости Кольберг, а к вечеру не стало императрицы Елизаветы Петровны.
Неточные совпадения
Слава Богу, поутру явилась возможность ехать, и я оставил Тамань. Что сталось с старухой и с бедным слепым — не знаю. Да и какое
дело мне до
радостей и бедствий человеческих, мне, странствующему офицеру, да еще с подорожной по казенной надобности!..
Ему как-то предчувствовалось, что, по крайней мере, на сегодняшний
день он почти наверное может считать себя безопасным. Вдруг в сердце своем он ощутил почти
радость: ему захотелось поскорее к Катерине Ивановне. На похороны он, разумеется, опоздал, но на поминки поспеет, и там, сейчас, он увидит Соню.
Утешно нам и грусть, и
радость разделить.
На
радости целуются, // Друг дружке обещаются // Вперед не драться зря, // А с толком
дело спорное // По разуму, по-божески, // На чести повести — // В домишки не ворочаться, // Не видеться ни с женами, // Ни с малыми ребятами, // Ни с стариками старыми, // Покуда
делу спорному // Решенья не найдут, // Покуда не доведают // Как ни на есть доподлинно: // Кому живется счастливо, // Вольготно на Руси?
Возводит строгие зеницы, // Льет
радость, трепет вкруг себя; // Равно на все взирает лицы, // Ни ненавидя, ни любя. // Он лести чужд, лицеприятства, // Породы, знатности, богатства, // Гнушаясь жертвенныя тли; // Родства не знает, ни приязни, // Равно
делит и мзду, и казни; // Он образ божий на земли.