Через четверть часа Захар отворил дверь подносом, который держал
в обеих руках, и, войдя в комнату, хотел ногой притворить дверь, но промахнулся и ударил по пустому месту: рюмка упала, а вместе с ней еще пробка с графина и булка.
Бесенок так и подмывает его: он крепится, крепится, наконец не вытерпит, и вдруг, без картуза, зимой, прыг с крыльца на двор, оттуда за ворота, захватил
в обе руки по кому снега и мчится к куче мальчишек.
Неточные совпадения
Он лег на спину и заложил
обе руки под голову. Илья Ильич занялся разработкою плана имения. Он быстро пробежал
в уме несколько серьезных, коренных статей об оброке, о запашке, придумал новую меру, построже, против лени и бродяжничества крестьян и перешел к устройству собственного житья-бытья
в деревне.
Захар, с подносом
в руках, наклонился было поднять булку, но, присев, вдруг увидел, что
обе руки заняты и поднять нечем.
Доктор ушел, оставив Обломова
в самом жалком положении. Он закрыл глаза, положил
обе руки на голову, сжался на стуле
в комок и так сидел, никуда не глядя, ничего не чувствуя.
Была их гувернантка, m-lle Ernestine, которая ходила пить кофе к матери Андрюши и научила делать ему кудри. Она иногда брала его голову, клала на колени и завивала
в бумажки до сильной боли, потом брала белыми
руками за
обе щеки и целовала так ласково!
Тетка возьмет ее двумя пальцами за
обе щеки, поцелует
в лоб, а она поцелует
руку у тетки, и та поедет, а эта останется.
— Никогда! Никогда! Не подходите! — с испугом, почти с ужасом сказала она, вытянув
обе руки и зонтик между ним и собой, и остановилась как вкопанная, окаменелая, не дыша,
в грозной позе, с грозным взглядом, вполуоборот.
— Поблекнет! — чуть слышно прошептала она, краснея. Она бросила на него стыдливый, ласковый взгляд, взяла
обе его
руки, крепко сжала
в своих, потом приложила их к своему сердцу.
— Видишь, видишь? — вздрогнув, шептала она, крепко хватая его
обеими руками за плечо. — Ты не видишь, мелькает
в темноте кто-то?..
— Вот-с,
в контракте сказано, что на ваш счет, — сказал Иван Матвеевич, издали показывая пальцем
в бумаге, где это сказано. — Тысячу триста пятьдесят четыре рубля двадцать восемь копеек ассигнациями всего-с! — кротко заключил он, спрятав
обе руки с контрактом назади.
— Да, да, милая Ольга, — говорил он, пожимая ей
обе руки, — и тем строже нам надо быть, тем осмотрительнее на каждом шагу. Я хочу с гордостью вести тебя под
руку по этой самой аллее, всенародно, а не тайком, чтоб взгляды склонялись перед тобой с уважением, а не устремлялись на тебя смело и лукаво, чтоб ни
в чьей голове не смело родиться подозрение, что ты, гордая девушка, могла, очертя голову, забыв стыд и воспитание, увлечься и нарушить долг…
Он
в ответ крепко пожал ей
обе руки.
Перед ней стоял прежний, уверенный
в себе, немного насмешливый и безгранично добрый, балующий ее друг.
В лице у него ни тени страдания, ни сомнения. Он взял ее за
обе руки, поцеловал ту и другую, потом глубоко задумался. Она притихла,
в свою очередь, и, не смигнув, наблюдала движение его мысли на лице.
Неточные совпадения
— Андрей Иванович, помилуйте! — сказал он, взявши его за
обе руки. — Какое ж оскорбление? что ж тут оскорбительного
в слове ты?
Слезши с козел, он стал перед бричкою, подперся
в бока
обеими руками,
в то время как барин барахтался
в грязи, силясь оттуда вылезть, и сказал после некоторого размышления: «Вишь ты, и перекинулась!»
— Не хочу! — сказал Чичиков и поднес, однако ж,
обе руки на всякий случай поближе к лицу, ибо дело становилось
в самом деле жарко.
И опять по
обеим сторонам столбового пути пошли вновь писать версты, станционные смотрители, колодцы, обозы, серые деревни с самоварами, бабами и бойким бородатым хозяином, бегущим из постоялого двора с овсом
в руке, пешеход
в протертых лаптях, плетущийся за восемьсот верст, городишки, выстроенные живьем, с деревянными лавчонками, мучными бочками, лаптями, калачами и прочей мелюзгой, рябые шлагбаумы, чинимые мосты, поля неоглядные и по ту сторону и по другую, помещичьи рыдваны, [Рыдван —
в старину: большая дорожная карета.] солдат верхом на лошади, везущий зеленый ящик с свинцовым горохом и подписью: такой-то артиллерийской батареи, зеленые, желтые и свежеразрытые черные полосы, мелькающие по степям, затянутая вдали песня, сосновые верхушки
в тумане, пропадающий далече колокольный звон, вороны как мухи и горизонт без конца…
Он не договорил и зарыдал громко от нестерпимой боли сердца, упал на стул, и оторвал совсем висевшую разорванную полу фрака, и швырнул ее прочь от себя, и, запустивши
обе руки себе
в волосы, об укрепленье которых прежде старался, безжалостно рвал их, услаждаясь болью, которою хотел заглушить ничем не угасимую боль сердца.