Неточные совпадения
«Увяз, любезный друг, по уши увяз, — думал Обломов, провожая его глазами. — И слеп, и глух, и нем для
всего остального в мире. А выйдет в
люди, будет со временем ворочать делами и чинов нахватает…
У нас это называется тоже карьерой! А
как мало тут человека-то нужно: ума его, воли, чувства — зачем это? Роскошь! И проживет свой век, и не пошевелится в нем многое, многое… А между тем работает с двенадцати до пяти в канцелярии, с восьми до двенадцати дома — несчастный!»
Движения его были смелы и размашисты; говорил он громко, бойко и почти всегда сердито; если слушать в некотором отдалении, точно будто три пустые телеги едут по мосту. Никогда не стеснялся он ничьим присутствием и в карман за словом не ходил и вообще постоянно был груб в обращении со
всеми, не исключая и приятелей,
как будто давал чувствовать, что, заговаривая с
человеком, даже обедая или ужиная
у него, он делает ему большую честь.
У них,
как и
у всех людей, были и заботы и слабости, взнос подати или оброка, лень и сон; но
все это обходилось им дешево, без волнений крови.
Немец был
человек дельный и строгий,
как почти
все немцы. Может быть,
у него Илюша и успел бы выучиться чему-нибудь хорошенько, если б Обломовка была верстах в пятистах от Верхлёва. А то
как выучиться? Обаяние обломовской атмосферы, образа жизни и привычек простиралось и на Верхлёво; ведь оно тоже было некогда Обломовкой; там, кроме дома Штольца,
все дышало тою же первобытною ленью, простотою нравов, тишиною и неподвижностью.
Я видала счастливых
людей,
как они любят, — прибавила она со вздохом, —
у них
все кипит, и покой их не похож на твой: они не опускают головы; глаза
у них открыты; они едва спят, они действуют!
— Что ж? примем ее
как новую стихию жизни… Да нет, этого не бывает, не может быть
у нас! Это не твоя грусть; это общий недуг человечества. На тебя брызнула одна капля…
Все это страшно, когда
человек отрывается от жизни… когда нет опоры. А
у нас… Дай Бог, чтоб эта грусть твоя была то, что я думаю, а не признак какой-нибудь болезни… то хуже. Вот горе, перед которым я упаду без защиты, без силы… А то, ужели туман, грусть, какие-то сомнения, вопросы могут лишить нас нашего блага, нашей…
Неточные совпадения
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки,
как бы то ни было,
человек знакомый, и
у губернатора, и
у полицеймейстера видались, а поступил
как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич
все еще стоял на крыльце и,
как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
Иван Антонович
как будто бы и не слыхал и углубился совершенно в бумаги, не отвечая ничего. Видно было вдруг, что это был уже
человек благоразумных лет, не то что молодой болтун и вертопляс. Иван Антонович, казалось, имел уже далеко за сорок лет; волос на нем был черный, густой;
вся середина лица выступала
у него вперед и пошла в нос, — словом, это было то лицо, которое называют в общежитье кувшинным рылом.
«А что ж, — подумал про себя Чичиков, — заеду я в самом деле к Ноздреву. Чем же он хуже других, такой же
человек, да еще и проигрался. Горазд он,
как видно, на
все, стало быть,
у него даром можно кое-что выпросить».
Нужно заметить, что
у некоторых дам, — я говорю
у некоторых, это не то, что
у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят
у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли, рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится
всем в глаза и
все вдруг заговорят в один голос: «Посмотрите, посмотрите,
какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «
Какой правильный, очаровательный лоб!»
У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что
все молодые
люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах,
какие чудесные
у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже не взглянут, если же и взглянут, то
как на что-то постороннее.
А между тем в существе своем Андрей Иванович был не то доброе, не то дурное существо, а просто — коптитель неба. Так
как уже немало есть на белом свете
людей, коптящих небо, то почему же и Тентетникову не коптить его? Впрочем, вот в немногих словах
весь журнал его дня, и пусть из него судит читатель сам,
какой у него был характер.