Неточные совпадения
— Счастье, счастье! — едко проговорил он потом. — Как ты хрупко, как ненадежно! Покрывало, венок,
любовь,
любовь! А деньги где? а жить чем? И тебя надо купить,
любовь, чистое, законное
благо.
Много мыслительной заботы посвятил он и сердцу и его мудреным законам. Наблюдая сознательно и бессознательно отражение красоты на воображение, потом переход впечатления в чувство, его симптомы, игру, исход и глядя вокруг себя, подвигаясь в жизнь, он выработал себе убеждение, что
любовь, с силою Архимедова рычага, движет миром; что в ней лежит столько всеобщей, неопровержимой истины и
блага, сколько лжи и безобразия в ее непонимании и злоупотреблении. Где же
благо? Где зло? Где граница между ними?
«Видно, не дано этого
блага во всей его полноте, — думал он, — или те сердца, которые озарены светом такой
любви, застенчивы: они робеют и прячутся, не стараясь оспаривать умников; может быть, жалеют их, прощают им во имя своего счастья, что те топчут в грязь цветок, за неимением почвы, где бы он мог глубоко пустить корни и вырасти в такое дерево, которое бы осенило всю жизнь».
Благо телесное, всякие удовольствия мы добываем, только отнимая это у других. Благо духовное,
благо любви мы добываем, напротив, только тогда, когда увеличиваем благо других.
Неточные совпадения
Чем больше он узнавал брата, тем более замечал, что и Сергей Иванович и многие другие деятели для общего
блага не сердцем были приведены к этой
любви к общему
благу, но умом рассудили, что заниматься этим хорошо, и только потому занимались этим.
Сколько раз он говорил себе, что ее
любовь была счастье; и вот она любила его, как может любить женщина, для которой
любовь перевесила все
блага в жизни, ― и он был гораздо дальше от счастья, чем когда он поехал за ней из Москвы.
Негодованье, сожаленье, // Ко
благу чистая
любовь // И славы сладкое мученье // В нем рано волновали кровь. // Он с лирой странствовал на свете; // Под небом Шиллера и Гете // Их поэтическим огнем // Душа воспламенилась в нем; // И муз возвышенных искусства, // Счастливец, он не постыдил: // Он в песнях гордо сохранил // Всегда возвышенные чувства, // Порывы девственной мечты // И прелесть важной простоты.
Она оставляла жизнь без сожаления, не боялась смерти и приняла ее как
благо. Часто это говорят, но как редко действительно бывает! Наталья Савишна могла не бояться смерти, потому что она умирала с непоколебимою верою и исполнив закон Евангелия. Вся жизнь ее была чистая, бескорыстная
любовь и самоотвержение.
Всем им было вольно любить меня, и за великое
благо всякий из них почел бы
любовь мою.