Лицо Обломова вдруг облилось румянцем счастья: мечта была так ярка, жива, поэтична, что он мгновенно повернулся лицом к подушке. Он вдруг почувствовал смутное желание любви, тихого счастья, вдруг зажаждал полей и холмов своей родины, своего дома, жены и детей…
Та же глубокая тишина и мир лежат и на полях; только кое-где, как муравей, гомозится на черной ниве палимый зноем пахарь, налегая на соху и обливаясь потом.
Он горячо благодарил судьбу, если в этой неведомой области удавалось ему заблаговременно различить нарумяненную ложь от бледной истины; уже не сетовал, когда от искусно прикрытого цветами обмана он оступался, а не падал, если только лихорадочно и усиленно билось сердце, и рад-радехонек был, если не обливалось оно кровью, если не выступал холодный пот на лбу и потом не ложилась надолго длинная тень на его жизнь.
«Чему ж улыбаться? — продолжал думать Обломов. — Если у ней есть сколько-нибудь сердца, оно должно бы замереть, облиться кровью от жалости, а она… ну, Бог с ней! Перестану думать! Вот только съезжу сегодня отобедаю — и ни ногой».
Другой бы прибавил: пишу и обливаюсь слезами, но я не рисуюсь перед вами, не драпируюсь в свою печаль, потому что не хочу усиливать боль, растравлять сожаление, грусть.
И только? будто бы? — Слезами обливался, Я помню, бедный он, как с вами расставался. — Что, сударь, плачете? живите-ка смеясь… А он в ответ: «Недаром, Лиза, плачу, Кому известно, что́ найду я воротясь? И сколько, может быть, утрачу!» — Бедняжка будто знал, что года через три…
Сердце мое обливается кровью в сию минуту. Я забываю человека в Эрасте — готов проклинать его — но язык мой не движется — смотрю на небо, и слеза катится по лицу моему. Ах! Для чего пишу не роман, а печальную быль?
Когда начинаете чахотка, больные то и дело обливаются потом, ибо силы у них слишком слабы, чтобы удержать питательные вещества и распоряжаться ими, а жар растворяет их и заставляет течь.
Что же касается прежних встреч, то они всегда бывали либо раньше, либо позже этих дней, и я молчал, хотя моё сердце стремилось к тебе и душа обливалась слезами.
Когда начинаете чахотка, больные то и дело обливаются потом, ибо силы у них слишком слабы, чтобы удержать питательные вещества и распоряжаться ими, а жар растворяет их и заставляет течь.
Что же касается прежних встреч, то они всегда бывали либо раньше, либо позже этих дней, и я молчал, хотя моё сердце стремилось к тебе и душа обливалась слезами.
Если оно было голодным и жалобно глядело на тебя, то твоё сердце обливалось кровью…