Являлись перед ним напудренные маркизы, в кружевах, с мерцающими умом глазами и с развратной улыбкой; потом застрелившиеся, повесившиеся и удавившиеся Вертеры; далее увядшие девы, с вечными слезами любви, с монастырем, и усатые лица недавних героев, с буйным огнем в глазах, наивные и сознательные донжуаны, и умники, трепещущие подозрения в любви и втайне обожающие своих ключниц… все, все!
Нет, нет, позвольте вам не верить! Вы страстно влюблены в какую-то Кухарочку, гризетку или прачку. Смешно, виконт, мне это. — Смешно вам? — подхватил хозяин. — Смейтеся, маркиза, ваша воля! Но если б в самом деле я хотел Кого-нибудь когда-нибудь любить, Так не влюбился бы в вас, светских дам, А сердце отдал бы простой крестьянке.
Правительница была окружена шпионами, подкупленными великой княжной. Одна из камер-юнгфер Анны Леопольдовны, услыхав сказанное графом Линаром, передала его слова Елизавете Петровне, которая предупредила маркиза де ла Шетарди, и он тотчас же громко заявил во дворце, что если кто-нибудь отважится посягнуть на его личность, то он вышвырнет посягнувшего из окна.
Резиденты курфирста Трирского, граф Ланьяско, и польского двора, маркиз Античи — несколько раз бывали у нее; последний вел с ней переписку и на адресах писал: «Ее высочеству принцессе Елизавете».