Таким образом кончилось шумное избрание, которому, неизвестно, были ли так рады другие, как рад был Бульба: этим он отомстил прежнему кошевому; к тому же и Кирдяга был старый его товарищ и бывал с ним в
одних и тех же сухопутных и морских походах, деля суровости и труды боевой жизни.
У ворот одного дома сидела старуха, и нельзя сказать, заснула ли она, умерла или просто позабылась: по крайней мере, она уже не слышала и не видела ничего и, опустив голову на грудь, сидела недвижимо на
одном и том же месте.
Неточные совпадения
Прекрасная полячка так испугалась, увидевши вдруг перед собою незнакомого человека, что не могла произнесть ни
одного слова; но когда приметила, что бурсак стоял, потупив глаза
и не смея от робости пошевелить рукою, когда узнала в нем
того же самого, который хлопнулся перед ее глазами на улице, смех вновь овладел ею.
Ни разу не растерявшись
и не смутившись ни от какого случая, с хладнокровием, почти неестественным для двадцатидвухлетнего, он в
один миг мог вымерять всю опасность
и все положение дела, тут
же мог найти средство, как уклониться от нее, но уклониться с
тем, чтобы потом верней преодолеть ее.
Движимый состраданием, он швырнул ему
один хлеб, на который
тот бросился, подобно бешеной собаке, изгрыз, искусал его
и тут
же, на улице, в страшных судорогах испустил дух от долгой отвычки принимать пищу.
Но не слышал никто из них, какие «наши» вошли в город, что привезли с собою
и каких связали запорожцев. Полный не на земле вкушаемых чувств, Андрий поцеловал в сии благовонные уста, прильнувшие к щеке его,
и небезответны были благовонные уста. Они отозвались
тем же,
и в сем обоюднослиянном поцелуе ощутилось
то, что
один только раз в жизни дается чувствовать человеку.
И вывели на вал скрученных веревками запорожцев. Впереди их был куренной атаман Хлиб, без шаровар
и верхнего убранства, — так, как схватили его хмельного.
И потупил в землю голову атаман, стыдясь наготы своей перед своими
же козаками
и того, что попал в плен, как собака, сонный. В
одну ночь поседела крепкая голова его.
Вам случалось не
одному помногу пропадать на чужбине; видишь —
и там люди! также божий человек,
и разговоришься с ним, как с своим; а как дойдет до
того, чтобы поведать сердечное слово, — видишь: нет, умные люди, да не
те; такие
же люди, да не
те!
— Ай, славная монета! Ай, добрая монета! — говорил он, вертя
один червонец в руках
и пробуя на зубах. — Я думаю,
тот человек, у которого пан обобрал такие хорошие червонцы,
и часу не прожил на свете, пошел
тот же час в реку, да
и утонул там после таких славных червонцев.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть,
одно и то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
В продолжение немногих минут они вероятно бы разговорились и хорошо познакомились между собою, потому что уже начало было сделано, и оба почти в
одно и то же время изъявили удовольствие, что пыль по дороге была совершенно прибита вчерашним дождем и теперь ехать и прохладно и приятно, как вошел чернявый его товарищ, сбросив с головы на стол картуз свой, молодцевато взъерошив рукой свои черные густые волосы.
Тьфу, господи прости! Пять тысяч раз // Твердит
одно и то же! // То Софьи Павловны на свете нет пригоже, // То Софья Павловна больна. // Скажи, тебе понравилась она? // Обрыскал свет; не хочешь ли жениться?
Неточные совпадения
Кому не скучно лицемерить, // Различно повторять
одно, // Стараться важно в
том уверить, // В чем все уверены давно, // Всё
те же слышать возраженья, // Уничтожать предрассужденья, // Которых не было
и нет // У девочки в тринадцать лет! // Кого не утомят угрозы, // Моленья, клятвы, мнимый страх, // Записки на шести листах, // Обманы, сплетни, кольцы, слезы, // Надзоры теток, матерей, //
И дружба тяжкая мужей!
— Зачем
же так неблагосклонно // Вы отзываетесь о нем? // За
то ль, что мы неугомонно // Хлопочем, судим обо всем, // Что пылких душ неосторожность // Самолюбивую ничтожность // Иль оскорбляет, иль смешит, // Что ум, любя простор, теснит, // Что слишком часто разговоры // Принять мы рады за дела, // Что глупость ветрена
и зла, // Что важным людям важны вздоры, //
И что посредственность
одна // Нам по плечу
и не странна?
«Не влюблена ль она?» — «В кого
же? // Буянов сватался: отказ. // Ивану Петушкову — тоже. // Гусар Пыхтин гостил у нас; // Уж как он Танею прельщался, // Как мелким бесом рассыпался! // Я думала: пойдет авось; // Куда!
и снова дело врозь». — // «Что ж, матушка? за чем
же стало? // В Москву, на ярманку невест! // Там, слышно, много праздных мест» — // «Ох, мой отец! доходу мало». — // «Довольно для
одной зимы, // Не
то уж дам хоть я взаймы».
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше, кажется, была, //
И я любила вас;
и что
же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ?
одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? //
И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный //
И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в
тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
Собакевича знаешь?» — спросил он
и тут
же услышал, что старуха знает не только Собакевича, но
и Манилова,
и что Манилов будет поделикатней Собакевича: велит тотчас сварить курицу, спросит
и телятинки; коли есть баранья печенка,
то и бараньей печенки спросит,
и всего только что попробует, а Собакевич
одного чего-нибудь спросит, да уж зато всё съест, даже
и подбавки потребует за
ту же цену.