Неточные совпадения
— Стойте, стойте! Дайте мне разглядеть вас хорошенько, — продолжал он, поворачивая их, — какие же
длинные на вас свитки! [Верхняя одежда у южных россиян. (Прим. Н.В. Гоголя.)] Экие свитки! Таких свиток еще и
на свете не было. А побеги который-нибудь из вас! я посмотрю, не шлепнется ли он
на землю, запутавшися в полы.
Бурсаки вдруг преобразились:
на них явились, вместо прежних запачканных сапогов, сафьянные красные, с серебряными подковами; шаровары шириною в Черное море, с тысячью складок и со сборами, перетянулись золотым очкуром; [Очкур — шнурок, которым затягивали шаровары.] к очкуру прицеплены были
длинные ремешки, с кистями и прочими побрякушками, для трубки.
Там обшивали досками челн; там, переворотивши его вверх дном, конопатили и смолили; там увязывали к бокам других челнов, по козацкому обычаю, связки
длинных камышей, чтобы не затопило челнов морскою волною; там, дальше по всему прибрежью, разложили костры и кипятили в медных казанах смолу
на заливанье судов.
Длинные и черные, как уголь, волосы, неприбранные, растрепанные, лезли из-под темного, наброшенного
на голову покрывала.
На голове ее был красный шелковый платок; жемчуги или бусы в два ряда украшали ее наушники; две-три
длинные, все в завитках, кудри выпадали из-под них
на ее высохшую шею с натянувшимися жилами.
Он видел сквозь растворившуюся дверь, как мелькнула быстро стройная женская фигура с
длинною роскошною косою, упадавшею
на поднятую кверху руку.
Грудь, шея и плечи заключились в те прекрасные границы, которые назначены вполне развившейся красоте; волосы, которые прежде разносились легкими кудрями по лицу ее, теперь обратились в густую роскошную косу, часть которой была подобрана, а часть разбросалась по всей длине руки и тонкими,
длинными, прекрасно согнутыми волосами упадала
на грудь.
Она потупила свои очи; прекрасными снежными полукружьями надвинулись
на них веки, окраенные
длинными, как стрелы, ресницами.
Бросила прочь она от себя платок, отдернула налезавшие
на очи
длинные волосы косы своей и вся разлилася в жалостных речах, выговаривая их тихим-тихим голосом, подобно когда ветер, поднявшись прекрасным вечером, пробежит вдруг по густой чаще приводного тростника: зашелестят, зазвучат и понесутся вдруг унывно-тонкие звуки, и ловит их с непонятной грустью остановившийся путник, не чуя ни погасающего вечера, ни несущихся веселых песен народа, бредущего от полевых работ и жнив, ни отдаленного тарахтенья где-то проезжающей телеги.
Недалеко от него стоял хорунжий, длинный-длинный, с густыми усами, и, казалось, не было у него недостатка в краске
на лице; любил пан крепкие меды и добрую пирушку.
Двести челнов спущены были в Днепр, и Малая Азия видела их, с бритыми головами и
длинными чубами, предававшими мечу и огню цветущие берега ее; видела чалмы своих магометанских обитателей раскиданными, подобно ее бесчисленным цветам,
на смоченных кровию полях и плававшими у берегов.
И через час воз с кирпичом выехал из Умани, запряженный в две клячи.
На одной из них сидел высокий Янкель, и
длинные курчавые пейсики его развевались из-под жидовского яломка по мере того, как он подпрыгивал
на лошади,
длинный, как верста, поставленная
на дороге.
Оно было низкое, широкое, огромное, почерневшее, и с одной стороны его выкидывалась, как шея аиста,
длинная узкая башня,
на верху которой торчал кусок крыши.
Они шли с открытыми головами, с
длинными чубами; бороды у них были отпущены. Они шли не боязливо, не угрюмо, но с какою-то тихою горделивостию; их платья из дорогого сукна износились и болтались
на них ветхими лоскутьями; они не глядели и не кланялись народу. Впереди всех шел Остап.
Неточные совпадения
Дианы грудь, ланиты Флоры // Прелестны, милые друзья! // Однако ножка Терпсихоры // Прелестней чем-то для меня. // Она, пророчествуя взгляду // Неоцененную награду, // Влечет условною красой // Желаний своевольный рой. // Люблю ее, мой друг Эльвина, // Под
длинной скатертью столов, // Весной
на мураве лугов, // Зимой
на чугуне камина, //
На зеркальном паркете зал, // У моря
на граните скал.
«Я влюблена», — шептала снова // Старушке с горестью она. // «Сердечный друг, ты нездорова». — // «Оставь меня: я влюблена». // И между тем луна сияла // И томным светом озаряла // Татьяны бледные красы, // И распущенные власы, // И капли слез, и
на скамейке // Пред героиней молодой, // С платком
на голове седой, // Старушку в
длинной телогрейке: // И всё дремало в тишине // При вдохновительной луне.
Но грустно думать, что напрасно // Была нам молодость дана, // Что изменяли ей всечасно, // Что обманула нас она; // Что наши лучшие желанья, // Что наши свежие мечтанья // Истлели быстрой чередой, // Как листья осенью гнилой. // Несносно видеть пред собою // Одних обедов
длинный ряд, // Глядеть
на жизнь как
на обряд // И вслед за чинною толпою // Идти, не разделяя с ней // Ни общих мнений, ни страстей.
— Нет, барин, нигде не видно! — После чего Селифан, помахивая кнутом, затянул песню не песню, но что-то такое
длинное, чему и конца не было. Туда все вошло: все ободрительные и побудительные крики, которыми потчевают лошадей по всей России от одного конца до другого; прилагательные всех родов без дальнейшего разбора, как что первое попалось
на язык. Таким образом дошло до того, что он начал называть их наконец секретарями.
— Позвольте вам вместо того, чтобы заводить
длинное дело, вы, верно, не хорошо рассмотрели самое завещание: там, верно, есть какая-нибудь приписочка. Вы возьмите его
на время к себе. Хотя, конечно, подобных вещей
на дом брать запрещено, но если хорошенько попросить некоторых чиновников… Я с своей стороны употреблю мое участие.