Неточные совпадения
Ночь еще только что обняла небо, но Бульба всегда ложился рано. Он развалился на ковре, накрылся бараньим тулупом, потому что ночной
воздух был довольно свеж и потому что Бульба любил укрыться потеплее, когда был дома. Он вскоре захрапел, и за ним последовал весь двор; все, что ни лежало
в разных его углах, захрапело и запело; прежде всего заснул сторож, потому что более всех напился для приезда паничей.
Из травы подымалась мерными взмахами чайка и роскошно купалась
в синих волнах
воздуха.
Иногда слышался из какого-нибудь уединенного озера крик лебедя и, как серебро, отдавался
в воздухе.
Путешественники, остановившись среди полей, избирали ночлег, раскладывали огонь и ставили на него котел,
в котором варили себе кулиш; [Кулиш — жидкая пшенная каша с салом.] пар отделялся и косвенно дымился на
воздухе.
Они слышали своим ухом весь бесчисленный мир насекомых, наполнявших траву, весь их треск, свист, стрекотанье, — все это звучно раздавалось среди ночи, очищалось
в свежем
воздухе и убаюкивало дремлющий слух.
Один только раз Тарас указал сыновьям на маленькую, черневшую
в дальней траве точку, сказавши: «Смотрите, детки, вон скачет татарин!» Маленькая головка с усами уставила издали прямо на них узенькие глаза свои, понюхала
воздух, как гончая собака, и, как серна, пропала, увидевши, что козаков было тринадцать человек.
В воздухе вдруг захолодело; они почувствовали близость Днепра.
Земля глухо гудела на всю округу, и
в воздухе далече отдавались гопаки и тропаки, выбиваемые звонкими подковами сапогов.
Эти слова были сигналом. Жидов расхватали по рукам и начали швырять
в волны. Жалобный крик раздался со всех сторон, но суровые запорожцы только смеялись, видя, как жидовские ноги
в башмаках и чулках болтались на
воздухе. Бедный оратор, накликавший сам на свою шею беду, выскочил из кафтана, за который было его ухватили,
в одном пегом и узком камзоле, схватил за ноги Бульбу и жалким голосом молил...
Оно все было открыто пред ним; чисто и прозрачно было
в воздухе.
Весь алтарь
в своем далеком углублении показался вдруг
в сиянии; кадильный дым остановился
в воздухе радужно освещенным облаком.
Казалось, как будто, не вынося мучений
в домах, многие нарочно выбежали на улицу: не ниспошлется ли
в воздухе чего-нибудь, питающего силы.
Страшно завизжав по
воздуху, перелетели они через головы всего табора и углубились далеко
в землю, взорвав и взметнув высоко на
воздух черную землю.
Атукнул на него опытный охотник — и он понесся, пустив прямой чертой по
воздуху свои ноги, весь покосившись набок всем телом, взрывая снег и десять раз выпереживая самого зайца
в жару своего бега.
В щепы летят бессильные его снасти, тонет и ломится
в прах все, что ни есть на них, и жалким криком погибающих оглашается пораженный
воздух.
«А, товарищи! не куды пошло!» — сказали все, остановились на миг, подняли свои нагайки, свистнули — и татарские их кони, отделившись от земли, распластавшись
в воздухе, как змеи, перелетели через пропасть и бултыхнули прямо
в Днестр.
Один молодой полковник, живая, горячая кровь, родной брат прекрасной полячки, обворожившей бедного Андрия, не подумал долго и бросился со всех сил с конем за козаками: перевернулся три раза
в воздухе с конем своим и прямо грянулся на острые утесы.
Неточные совпадения
Они хранили
в жизни мирной // Привычки милой старины; // У них на масленице жирной // Водились русские блины; // Два раза
в год они говели; // Любили круглые качели, // Подблюдны песни, хоровод; //
В день Троицын, когда народ // Зевая слушает молебен, // Умильно на пучок зари // Они роняли слезки три; // Им квас как
воздух был потребен, // И за столом у них гостям // Носили блюда по чинам.
Дни мчались:
в воздухе нагретом // Уж разрешалася зима; // И он не сделался поэтом, // Не умер, не сошел с ума. // Весна живит его: впервые // Свои покои запертые, // Где зимовал он, как сурок, // Двойные окна, камелек // Он ясным утром оставляет, // Несется вдоль Невы
в санях. // На синих, иссеченных льдах // Играет солнце; грязно тает // На улицах разрытый снег. // Куда по нем свой быстрый бег
А
воздух, а небо, далекое, высокое, там,
в недоступной глубине своей, так необъятно, звучно и ясно раскинувшееся!..
— Здесь он еще что-то хотел выразить, но, заметивши, что несколько зарапортовался, ковырнул только рукою
в воздухе и продолжал: — Тогда, конечно, деревня и уединение имели бы очень много приятностей.
Заслышали с вышины знакомую песню, дружно и разом напрягли медные груди и, почти не тронув копытами земли, превратились
в одни вытянутые линии, летящие по
воздуху, и мчится вся вдохновенная Богом!..