Сговорившись с тем и другим, задал он всем попойку, и хмельные козаки, в числе нескольких человек, повалили прямо на площадь, где стояли привязанные к столбу литавры, в которые обыкновенно били сбор на раду. Не нашедши палок, хранившихся всегда у довбиша, они схватили по полену в руки и начали колотить в них. На бой прежде всего прибежал довбиш, высокий человек с одним только глазом, несмотря, однако ж, на то, страшно заспанным.
Следом за ними выехал и Демид Попович, коренастый козак, уже давно маячивший на Сечи, бывший под Адрианополем и много натерпевшийся на веку своем: горел в огне и прибежал на Сечь с обсмаленною, почерневшею головою и выгоревшими усами.
Как услышали уманцы, что куренного их атамана Бородатого нет уже в живых, бросили поле битвы и прибежали прибрать его тело; и тут же стали совещаться, кого выбрать в куренные. Наконец сказали...
Как-то Молочко и Кашка особенно горячо ссорились; ссорились до того, что наполовину вылились на плиту, причем поднялся ужасный чад. Прибежала кухарка и только всплеснула руками.
Царица-мать, которая первой прибежала в спальню своего несчастного сына, не распознала подлога, потому что лицо ребёнка приобрело к тому времени свинцово-серый оттенок.
– Пап, я уверен. Я просто погуляю. Когда ты позвонишь, я сразу прибегу домой!
Почти сразу же на крик прибежали два сержанта милиции, дежуривших в парке.
Царица-мать, которая первой прибежала в спальню своего несчастного сына, не распознала подлога, потому что лицо ребёнка приобрело к тому времени свинцово-серый оттенок.