И
я без ума от этой редкой женщины… Едва только наступает утро, я уже стою у своего окна и жду, когда в окнах vis-а-vis покажется незнакомка. Ночью я мечтаю и жду утра, днем шагаю из угла в угол… Да, господа, это необыкновенная женщина!
Неточные совпадения
Во дни веселий и желаний //
Я был
от балов
без ума: // Верней нет места для признаний // И для вручения письма. // О вы, почтенные супруги! // Вам предложу свои услуги; // Прошу мою заметить речь: //
Я вас хочу предостеречь. // Вы также, маменьки, построже // За дочерьми смотрите вслед: // Держите прямо свой лорнет! // Не то… не то, избави Боже! //
Я это потому пишу, // Что уж давно
я не грешу.
—
Это я знаю, что вы были, — отвечал он, — слышал-с. Носок отыскивали… А знаете, Разумихин
от вас
без ума, говорит, что вы с ним к Лавизе Ивановне ходили, вот про которую вы старались тогда, поручику-то Пороху мигали, а он все не понимал, помните? Уж как бы, кажется, не понять — дело ясное… а?
— Что ты
это, сударь? — прервал
меня Савельич. — Чтоб
я тебя пустил одного! Да
этого и во сне не проси. Коли ты уж решился ехать, то
я хоть пешком да пойду за тобой, а тебя не покину. Чтоб
я стал
без тебя сидеть за каменной стеною! Да разве
я с
ума сошел? Воля твоя, сударь, а
я от тебя не отстану.
— Bonjur! — сказала она, — не ждали? Вижю, вижю! Du courage! [Смелее! (фр.)]
Я все понимаю. А мы с Мишелем были в роще и зашли к вам. Michel! Saluez donc monsieur et mettez tout cela de côte! [Мишель! Поздоровайтесь же и положите все
это куда-нибудь! (фр.)] Что
это у вас? ах, альбомы, рисунки, произведения вашей музы!
Я заранее
без ума от них: покажите, покажите, ради Бога! Садитесь сюда, ближе, ближе…
Она сейчас же увидела бы
это, как только прошла бы первая горячка благодарности; следовательно, рассчитывал Лопухов, в окончательном результате
я ничего не проигрываю оттого, что посылаю к ней Рахметова, который будет ругать
меня, ведь она и сама скоро дошла бы до такого же мнения; напротив,
я выигрываю в ее уважении: ведь она скоро сообразит, что
я предвидел содержание разговора Рахметова с нею и устроил
этот разговор и зачем устроил; вот она и подумает: «какой он благородный человек, знал, что в те первые дни волнения признательность моя к нему подавляла бы
меня своею экзальтированностью, и позаботился, чтобы в
уме моем как можно поскорее явились мысли, которыми облегчилось бы
это бремя; ведь хотя
я и сердилась на Рахметова, что он бранит его, а ведь
я тогда же поняла, что, в сущности, Рахметов говорит правду; сама
я додумалась бы до
этого через неделю, но тогда
это было бы для
меня уж не важно,
я и
без того была бы спокойна; а через то, что
эти мысли были высказаны
мне в первый же день,
я избавилась
от душевной тягости, которая иначе длилась бы целую неделю.