— Я этого ожидала, — сказала Варвара Александровна и вошла в следующую комнату, где
увидела хозяйку и двух старших дочерей ее, смиренно сидящих по углам. Все они тоже шепотом поздоровались с гостьей.
На террасе мужчины пили ликер и закусывали ягодами; один из них, судебный следователь, толстый пожилой человек, балагур и остряк, должно быть, рассказывал какой-нибудь нецензурный анекдот, потому что,
увидев хозяйку, он вдруг схватил себя за жирные губы, выпучил глаза и присел.
Неточные совпадения
— Какая
хозяйка? Кума-то? Что она знает? Баба! Нет, ты поговори с ее братом — вот
увидишь!
С начала лета в доме стали поговаривать о двух больших предстоящих праздниках: Иванове дне, именинах братца, и об Ильине дне — именинах Обломова: это были две важные эпохи в виду. И когда
хозяйке случалось купить или
видеть на рынке отличную четверть телятины или удавался особенно хорошо пирог, она приговаривала: «Ах, если б этакая телятина попалась или этакий пирог удался в Иванов или в Ильин день!»
— Что ты, что ты! Поди! — сказала
хозяйка стыдливо. — Ты
видишь, гости!
В ее суетливой заботливости о его столе, белье и комнатах он
видел только проявление главной черты ее характера, замеченной им еще в первое посещение, когда Акулина внесла внезапно в комнату трепещущего петуха и когда
хозяйка, несмотря на то, что смущена была неуместною ревностью кухарки, успела, однако, сказать ей, чтоб она отдала лавочнику не этого, а серого петуха.
Обломов не помнил, где он сидит, даже сидел ли он: машинально смотрел и не замечал, как забрезжилось утро; слышал и не слыхал, как раздался сухой кашель старухи, как стал дворник колоть дрова на дворе, как застучали и загремели в доме,
видел и не видал, как
хозяйка и Акулина пошли на рынок, как мелькнул пакет мимо забора.