Это был плечистый, среднего
роста мужчина, с каким-то дубленым загаром энергичного лица, — он выбился в исправники из знаменитых сибирских фельдъегерей.
Кавелин был тогда очень крепкий, средних лет и небольшого
роста мужчина, с красными щеками, еще не седой, живой выдвижениях. Он носил — после какой-то болезни — на голове шелковую скуфью. Глаза его, живые и блестящие, зорко и экзаменаторски взглядывали на вас. Он не сидел, а двигался около стола, заложив руки в карманы панталон. Был он в вицмундире.
Кто-то схватился за ручку двери и приотворил ее настолько, что можно было разглядеть в коридоре какого-то высокого
ростом мужчину, очевидно тоже и меня увидавшего и даже меня уже рассматривавшего, но не входившего еще в комнату, а продолжавшего, через весь коридор и держась за ручку, разговаривать с хозяйкой.
На барском месте в пошевнях сидел очень маленького
роста мужчина, закутанный в медвежью шубу, с лицом, гордо приподнятым вверх, с голубыми глазами, тоже закинутыми к небесам, и с небольшими, торчащими, как у таракана, усиками, — точно он весь стремился упорхнуть куда-то ввысь.
Семен Павлович был красивый, высокого
роста мужчина, светлый шатен, с серьезными, вдумчивыми серыми глазами.
Неточные совпадения
Кажется, курице страшно бы войти в нее, а там живет с женой Онисим Суслов,
мужчина солидный, который не уставится во весь
рост в своем жилище.
Это были: очень высокий, сутуловатый
мужчина с огромными руками, в коротком, не по
росту, и старом пальто, с черными, наивными и вместе страшными глазами, и рябоватая миловидная женщина, очень дурно и безвкусно одетая.
Она была бы и хорошо сложена, если бы не слишком большая сухость тела и несоразмерная голова, по среднему
росту; но она не должна была быть привлекательна для
мужчин.
Прямо против него, на лавке под образами, сидел соперник Яшки — рядчик из Жиздры: это был невысокого
роста плотный
мужчина лет тридцати, рябой и курчавый, с тупым вздернутым носом, живыми карими глазками и жидкой бородкой.
Усталыми шагами приближался я к жилищу Николая Иваныча, возбуждая, как водится, в ребятишках изумление, доходившее до напряженно-бессмысленного созерцания, в собаках — негодование, выражавшееся лаем, до того хриплым и злобным, что, казалось, у них отрывалась вся внутренность, и они сами потом кашляли и задыхались, — как вдруг на пороге кабачка показался
мужчина высокого
роста, без шапки, во фризовой шинели, низко подпоясанной голубым кушачком.