Неточные совпадения
— Послушайте, матушка… эх,
какие вы! что ж они могут стоить? Рассмотрите: ведь это прах. Понимаете ли? это просто прах. Вы возьмите всякую негодную, последнюю вещь, например, даже простую тряпку, и тряпке есть
цена: ее хоть,
по крайней мере, купят на бумажную фабрику, а ведь это ни на что не нужно. Ну, скажите сами, на что оно нужно?
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю, что все дела
по крепостям, в
какую бы ни было
цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не знаете, что у вас делается, так мы спросим у других.
Купцы изумились, увидя,
как несколько кусков материй, привезенных ими с ярмарки и не сходивших с рук
по причине
цены, показавшейся высокою, пошли вдруг в ход и были раскуплены нарасхват.
Да я ли один скучаю? Вон Петр Александрович сокрушительно вздыхает, не зная, как он будет продовольствовать нас: дадут ли японцы провизии, будут ли возить свежую воду; а если и дадут, то
по каким ценам? и т. п. От презервов многие «воротят носы», говорит он.
Нет у него, бывало, ни копейки, — займет, перед торгом за заставой скупит разные съестные припасы, делается монополистом и через доверенного еврея продает скупленный товар
по какой цене хочет.
Матери продают своих дочерей, а у мужей прямо так и спрашивают,
по какой цене продаются их жены, и можно даже поторговаться, дорогой мой…
Неточные совпадения
Так
как на рынке продавать невыгодно, то и искали торговку, а Лизавета этим занималась: брала комиссии, ходила
по делам и имела большую практику, потому что была очень честна и всегда говорила крайнюю
цену:
какую цену скажет, так тому и быть.
— Пусть пан только молчит и никому не говорит: между козацкими возами есть один мой воз; я везу всякий нужный запас для козаков и
по дороге буду доставлять всякий провиант
по такой дешевой
цене,
по какой еще ни один жид не продавал. Ей-богу, так; ей-богу, так.
Они у прежнего помещика были на оброке, он их посадил на пашню; отнял у них всю землю, скотину всю у них купил
по цене,
какую сам определил, заставил работать всю неделю на себя, а дабы они не умирали с голоду, то кормил их на господском дворе, и то
по одному разу в день, а иным давал из милости месячину.
Мужики, в изорванных под мышками тулупах, отчаянно продирались сквозь толпу, наваливались десятками на телегу, запряженную лошадью, которую следовало «спробовать», или, где-нибудь в стороне, при помощи увертливого цыгана, торговались до изнеможения, сто раз сряду хлопали друг друга
по рукам, настаивая каждый на своей
цене, между тем
как предмет их спора, дрянная лошаденка, покрытая покоробленной рогожей, только что глазами помаргивала,
как будто дело шло не о ней…
— Две? — сказал хозяин, судорожно подскакивая,
как пружинный. — Тысячи? Метров? Прошу вас сесть, капитан. Не желаете ли взглянуть, капитан, образцы новых материй?
Как вам будет угодно. Вот спички, вот прекрасный табак; прошу вас. Две тысячи… две тысячи
по… — Он сказал
цену, имеющую такое же отношение к настоящей,
как клятва к простому «да», но Грэй был доволен, так
как не хотел ни в чем торговаться. — Удивительный, наилучший шелк, — продолжал лавочник, — товар вне сравнения, только у меня найдете такой.