Неточные совпадения
— Позвольте мне вам заметить, что это предубеждение. Я полагаю даже, что курить трубку гораздо здоровее, нежели нюхать табак.
В нашем полку был поручик, прекраснейший и образованнейший человек, который
не выпускал изо
рта трубки
не только за столом, но даже, с позволения сказать, во всех прочих местах. И вот ему теперь уже сорок с лишком лет, но, благодаря Бога, до сих пор так здоров, как нельзя лучше.
— А может,
в хозяйстве-то как-нибудь под случай понадобятся… — возразила старуха, да и
не кончила речи, открыла
рот и смотрела на него почти со страхом, желая знать, что он на это скажет.
Для него решительно ничего
не значат все господа большой руки, живущие
в Петербурге и Москве, проводящие время
в обдумывании, что бы такое поесть завтра и какой бы обед сочинить на послезавтра, и принимающиеся за этот обед
не иначе, как отправивши прежде
в рот пилюлю; глотающие устерс, [Устерс — устриц.] морских пауков и прочих чуд, а потом отправляющиеся
в Карлсбад или на Кавказ.
Еще
не успеешь открыть
рта, как они уже готовы спорить и, кажется, никогда
не согласятся на то, что явно противуположно их образу мыслей, что никогда
не назовут глупого умным и что
в особенности
не согласятся плясать по чужой дудке; а кончится всегда тем, что
в характере их окажется мягкость, что они согласятся именно на то, что отвергали, глупое назовут умным и пойдут потом поплясывать как нельзя лучше под чужую дудку, — словом, начнут гладью, а кончат гадью.
Мне лягушку хоть сахаром облепи,
не возьму ее
в рот, и устрицы тоже
не возьму: я знаю, на что устрица похожа.
— По сту! — вскричал Чичиков, разинув
рот и поглядевши ему
в самые глаза,
не зная, сам ли он ослышался, или язык Собакевича по своей тяжелой натуре,
не так поворотившись, брякнул вместо одного другое слово.
— Милушкин, кирпичник! мог поставить печь
в каком угодно доме. Максим Телятников, сапожник: что шилом кольнет, то и сапоги, что сапоги, то и спасибо, и хоть бы
в рот хмельного. А Еремей Сорокоплёхин! да этот мужик один станет за всех,
в Москве торговал, одного оброку приносил по пятисот рублей. Ведь вот какой народ! Это
не то, что вам продаст какой-нибудь Плюшкин.
Чичиков открыл
рот, еще
не зная сам, как благодарить, как вдруг Манилов вынул из-под шубы бумагу, свернутую
в трубочку и связанную розовою ленточкой, и подал очень ловко двумя пальцами.
Нужно заметить, что у некоторых дам, — я говорю у некоторых, это
не то, что у всех, — есть маленькая слабость: если они заметят у себя что-нибудь особенно хорошее, лоб ли,
рот ли, руки ли, то уже думают, что лучшая часть лица их так первая и бросится всем
в глаза и все вдруг заговорят
в один голос: «Посмотрите, посмотрите, какой у ней прекрасный греческий нос!» или: «Какой правильный, очаровательный лоб!» У которой же хороши плечи, та уверена заранее, что все молодые люди будут совершенно восхищены и то и дело станут повторять
в то время, когда она будет проходить мимо: «Ах, какие чудесные у этой плечи», — а на лицо, волосы, нос, лоб даже
не взглянут, если же и взглянут, то как на что-то постороннее.
Действительный статский советник остался с открытым
ртом от изумленья. Такого потока слов он
не ожидал. Немного подумавши, начал он было
в таком роде...
— А ты, окроме сивухи, ничего больше, чай, и
в рот не брал? Чай, и теперь налимонился?
По причине толщины, он уже
не мог ни
в каком случае потонуть и как бы ни кувыркался, желая нырнуть, вода бы его все выносила наверх; и если бы село к нему на спину еще двое человек, он бы, как упрямый пузырь, остался с ними на верхушке воды, слегка только под ними покряхтывал да пускал носом и
ртом пузыри.
Через открытый
рот и носовые ноздри начала она издавать какие-то звуки, какие
не бывают и
в новой музыке.
Неточные совпадения
Я знаю, старые кавказцы любят поговорить, порассказать; им так редко это удается: другой лет пять стоит где-нибудь
в захолустье с
ротой, и целые пять лет ему никто
не скажет «здравствуйте» (потому что фельдфебель говорит «здравия желаю»).
Увидав его выбежавшего, она задрожала, как лист, мелкою дрожью, и по всему лицу ее побежали судороги; приподняла руку, раскрыла было
рот, но все-таки
не вскрикнула и медленно, задом, стала отодвигаться от него
в угол, пристально,
в упор, смотря на него, но все
не крича, точно ей воздуху недоставало, чтобы крикнуть.
—
Не будьте уверены, — ответил он, скривив
рот в улыбке. Последовало молчание. Что-то было напряженное во всем этом разговоре, и
в молчании, и
в примирении, и
в прощении, и все это чувствовали.
Соня упала на ее труп, обхватила ее руками и так и замерла, прильнув головой к иссохшей груди покойницы. Полечка припала к ногам матери и целовала их, плача навзрыд. Коля и Леня, еще
не поняв, что случилось, но предчувствуя что-то очень страшное, схватили один другого обеими руками за плечики и, уставившись один
в другого глазами, вдруг вместе, разом, раскрыли
рты и начали кричать. Оба еще были
в костюмах: один
в чалме, другая
в ермолке с страусовым пером.
Амалия Ивановна
не снесла и тотчас же заявила, что ее «фатер аус Берлин буль ошень, ошень важны шеловек и обе рук по карман ходиль и всё делал этак: пуф! пуф!», и чтобы действительнее представить своего фатера, Амалия Ивановна привскочила со стула, засунула свои обе руки
в карманы, надула щеки и стала издавать какие-то неопределенные звуки
ртом, похожие на пуф-пуф, при громком хохоте всех жильцов, которые нарочно поощряли Амалию Ивановну своим одобрением, предчувствуя схватку.