Неточные совпадения
Коцебу, в которой Ролла играл г. Поплёвин, Кору — девица Зяблова, прочие лица были и того менее замечательны; однако же он прочел их всех, добрался даже до цены партера и
узнал, что афиша была напечатана в типографии губернского правления, потом переворотил на
другую сторону:
узнать, нет ли там чего-нибудь, но, не нашедши ничего, протер глаза, свернул опрятно и положил в
свой ларчик, куда имел обыкновение складывать все, что ни попадалось.
Между тем псы заливались всеми возможными голосами: один, забросивши вверх голову, выводил так протяжно и с таким старанием, как будто за это получал бог
знает какое жалованье;
другой отхватывал наскоро, как пономарь; промеж них звенел, как почтовый звонок, неугомонный дискант, вероятно молодого щенка, и все это, наконец, повершал бас, может быть, старик, наделенный дюжею собачьей натурой, потому что хрипел, как хрипит певческий контрабас, когда концерт в полном разливе: тенора поднимаются на цыпочки от сильного желания вывести высокую ноту, и все, что ни есть, порывается кверху, закидывая голову, а он один, засунувши небритый подбородок в галстук, присев и опустившись почти до земли, пропускает оттуда
свою ноту, от которой трясутся и дребезжат стекла.
— Да шашку-то, — сказал Чичиков и в то же время увидел почти перед самым носом
своим и
другую, которая, как казалось, пробиралась в дамки; откуда она взялась, это один только Бог
знал. — Нет, — сказал Чичиков, вставши из-за стола, — с тобой нет никакой возможности играть! Этак не ходят, по три шашки вдруг.
— По сту! — вскричал Чичиков, разинув рот и поглядевши ему в самые глаза, не
зная, сам ли он ослышался, или язык Собакевича по
своей тяжелой натуре, не так поворотившись, брякнул вместо одного
другое слово.
Сам же он во всю жизнь
свою не ходил по
другой улице, кроме той, которая вела к месту его службы, где не было никаких публичных красивых зданий; не замечал никого из встречных, был ли он генерал или князь; в глаза не
знал прихотей, какие дразнят в столицах людей, падких на невоздержанье, и даже отроду не был в театре.
Неточные совпадения
«Так ты женат! не
знал я ране! // Давно ли?» — «Около двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К
своей жене и ей подводит // Родню и
друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
«Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный
друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; // А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты
знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли же внука
своего». —
— Простите меня, княжна! Я поступил как безумец… этого в
другой раз не случится: я приму
свои меры… Зачем вам
знать то, что происходило до сих пор в душе моей? Вы этого никогда не
узнаете, и тем лучше для вас. Прощайте.
Увы, он и по-русски-то не умел объясняться порядочно (не
зная, впрочем, никакого
другого языка), так что он весь, как-то разом, истощился, даже как будто похудел после
своего адвокатского подвига.
Всем известно, что у Семена Захаровича было много
друзей и покровителей, которых он сам оставил из благородной гордости, чувствуя несчастную
свою слабость, но теперь (она указала на Раскольникова) нам помогает один великодушный молодой человек, имеющий средства и связи, и которого Семен Захарович
знал еще в детстве, и будьте уверены, Амалия Людвиговна…