Девочка некоторое время слушала и спешила-спешила, наклонив голову и закрывшись вуалем, боясь и трепеща, но вдруг остановилась, откинула вуаль с своего очень недурного, сколько помню, но худенького лица и с сверкающими
глазами крикнула нам:
— Ну, на, бей, душегубица ненасытная! — визгливо, с безумно горевшими
глазами крикнула она и остановилась на шаг перед Салтыковой. — Бей, бей… Глеба Алексеевича, барина моего дорогого, убиваешь, убей и меня… Я вся перед тобой тут!..
Неточные совпадения
Степан Аркадьич вздохнул, отер лицо и тихими шагами пошел из комнаты. «Матвей говорит: образуется; но как? Я не вижу даже возможности. Ах, ах, какой ужас! И как тривиально она
кричала, — говорил он сам себе, вспоминая ее крик и слова: подлец и любовница. — И, может быть, девушки слышали! Ужасно тривиально, ужасно». Степан Аркадьич постоял несколько секунд один, отер
глаза, вздохнул и, выпрямив грудь, вышел из комнаты.
Что, если когда-нибудь эти записки попадутся на
глаза женщине? «Клевета!» —
закричит она с негодованием.
Грушницкий слывет отличным храбрецом; я его видел в деле: он махает шашкой,
кричит и бросается вперед, зажмуря
глаза.
— Ach, lassen Sie, [Ах, оставьте (нем.).] Карл Иваныч! —
закричал я со слезами на
глазах, высовывая голову из-под подушек.
Я поднял голову — на табурете подле гроба стояла та же крестьянка и с трудом удерживала в руках девочку, которая, отмахиваясь ручонками, откинув назад испуганное личико и уставив выпученные
глаза на лицо покойной,
кричала страшным, неистовым голосом.