Неточные совпадения
— Вы были замешаны
в историю, по случаю нанесения помещику Максимову личной обиды розгами
в пьяном виде.
Уж было немало таких примеров: просто
в мире, да и по
истории тоже».
— Ах, боже мой, какие интересные новости я узнаю от вас! Я бы никак не могла предполагать, чтобы и Ноздрев был замешан
в эту
историю!
Губернаторша, как мать семейства, как первая
в городе дама, наконец как дама, не подозревавшая ничего подобного, была совершенно оскорблена подобными
историями и пришла
в негодование, во всех отношениях справедливое.
Все присутствующие изъявили желание узнать эту
историю, или, как выразился почтмейстер, презанимательную для писателя
в некотором роде целую поэму, и он начал так...
Так как он первый вынес
историю о мертвых душах и был, как говорится,
в каких-то тесных отношениях с Чичиковым, стало быть, без сомнения, знает кое-что из обстоятельств его жизни, то попробовать еще, что скажет Ноздрев.
Действия начались блистательно: читатель, без сомнения, слышал так часто повторяемую
историю об остроумном путешествии испанских баранов, которые, совершив переход через границу
в двойных тулупчиках, пронесли под тулупчиками на миллион брабантских кружев.
Он слушал и химию, и философию прав, и профессорские углубления во все тонкости политических наук, и всеобщую
историю человечества
в таком огромном виде, что профессор
в три года успел только прочесть введение да развитие общин каких-то немецких городов; но все это оставалось
в голове его какими-то безобразными клочками.
Когда услышал Чичиков, от слова до слова, все дело и увидел, что из-за одного слова ты произошла такая
история, он оторопел. Несколько минут смотрел пристально
в глаза Тентетникова и заключил: «Да он просто круглый дурак!»
— Извините, я не очень понимаю… что ж это выходит,
историю какого-нибудь времени, или отдельные биографии, и притом всех ли, или только участвовавших
в двенадцатом году?
Так хорошо и верно видел он многие вещи, так метко и ловко очерчивал
в немногих словах соседей помещиков, так видел ясно недостатки и ошибки всех, так хорошо знал
историю разорившихся бар — и почему, и как, и отчего они разорились, так оригинально и метко умел передавать малейшие их привычки, что они оба были совершенно обворожены его речами и готовы были признать его за умнейшего человека.
Или кто-нибудь из старых друзей его вспоминал о нем и присылал ему деньги; или какая-нибудь проезжая незнакомка, нечаянно услышав о нем
историю, с стремительным великодушьем женского сердца присылала ему богатую подачу; или выигрывалось где-нибудь
в пользу его дело, о котором он никогда и не слышал.
После всего этого события было и неловко, — тем более, что о нем множество ходило
в городе самых неблагоприятных
историй.
Неточные совпадения
В Коби мы расстались с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не надеялись никогда более встретиться, однако встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая
история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь
в этом, то я вполне буду вознагражден за свой, может быть, слишком длинный рассказ.
Засверкали глазенки у татарчонка, а Печорин будто не замечает; я заговорю о другом, а он, смотришь, тотчас собьет разговор на лошадь Казбича. Эта
история продолжалась всякий раз, как приезжал Азамат. Недели три спустя стал я замечать, что Азамат бледнеет и сохнет, как бывает от любви
в романах-с. Что за диво?..
Перечитывая эти записки, я убедился
в искренности того, кто так беспощадно выставлял наружу собственные слабости и пороки.
История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее
истории целого народа, особенно когда она — следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление. Исповедь Руссо имеет уже недостаток, что он читал ее своим друзьям.
Я окончил вечер у княгини; гостей не было, кроме Веры и одного презабавного старичка. Я был
в духе, импровизировал разные необыкновенные
истории; княжна сидела против меня и слушала мой вздор с таким глубоким, напряженным, даже нежным вниманием, что мне стало совестно. Куда девалась ее живость, ее кокетство, ее капризы, ее дерзкая мина, презрительная улыбка, рассеянный взгляд?..
— Что он вам рассказывал? — спросила она у одного из молодых людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную
историю — свои подвиги
в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы не на шутку сердитесь, милая княжна; погодите, то ли еще будет!»