Неточные совпадения
«Экой скверный барин! — думал про себя Селифан. — Я еще не видал такого барина. То
есть плюнуть бы ему
за это! Ты лучше человеку не
дай есть, а коня ты должен накормить, потому что конь любит овес. Это его продовольство: что, примером, нам кошт, то для него овес, он его продовольство».
Долго бы стоял он бесчувственно на одном месте, вперивши бессмысленно очи в
даль, позабыв и дорогу, и все ожидающие впереди выговоры, и распеканья
за промедление, позабыв и себя, и службу, и мир, и все, что ни
есть в мире.
— А Пробка Степан, плотник? я голову прозакладую, если вы где сыщете такого мужика. Ведь что
за силища
была! Служи он в гвардии, ему бы бог знает что
дали, трех аршин с вершком ростом!
— А ей-богу, так! Ведь у меня что год, то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня
есть и самому нечего… А уж я бы
за них что ни
дай взял бы. Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись ведь только десяток, так вот уж у него славная деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
— Как же, пошлем и
за ним! — сказал председатель. — Все
будет сделано, а чиновным вы никому не
давайте ничего, об этом я вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же
дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся. Крепости произвели, кажется, хорошее действие на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок
было почти на сто тысяч рублей. Несколько минут он смотрел в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия и наконец сказал...
Нужно разве, чтобы они вечно
были перед глазами Чичикова и чтоб он держал их в ежовых рукавицах, гонял бы их
за всякий вздор, да и не то чтобы полагаясь на другого, а чтобы сам таки лично, где следует,
дал бы и зуботычину и подзатыльника».
За ужином тоже он никак не
был в состоянии развернуться, несмотря на то что общество
за столом
было приятное и что Ноздрева давно уже вывели; ибо сами даже
дамы наконец заметили, что поведение его чересчур становилось скандалезно.
Посреди котильона он сел на пол и стал хватать
за полы танцующих, что
было уже ни на что не похоже, по выражению
дам.
Поцелуй совершился звонко, потому что собачонки залаяли снова,
за что
были хлопнуты платком, и обе
дамы отправились в гостиную, разумеется голубую, с диваном, овальным столом и даже ширмочками, обвитыми плющом; вслед
за ними побежали, ворча, мохнатая Адель и высокий Попури на тоненьких ножках.
— Вот говорит пословица: «Для друга семь верст не околица!» — говорил он, снимая картуз. — Прохожу мимо, вижу свет в окне,
дай, думаю себе, зайду, верно, не спит. А! вот хорошо, что у тебя на столе чай,
выпью с удовольствием чашечку: сегодня
за обедом объелся всякой дряни, чувствую, что уж начинается в желудке возня. Прикажи-ка мне набить трубку! Где твоя трубка?
Он то и дело подливал да подливал; чего ж не допивали гости,
давал допить Алексаше и Николаше, которые так и хлопали рюмка
за рюмкой, а встали из-за стола — как бы ни в чем не бывали, точно
выпили по стакану воды.
Он насильно пожал ему руку, и прижал ее к сердцу, и благодарил его
за то, что он
дал ему случай увидеть на деле ход производства; что передрягу и гонку нужно
дать необходимо, потому что способно все задремать и пружины сельского управленья заржавеют и ослабеют; что вследствие этого события пришла ему счастливая мысль: устроить новую комиссию, которая
будет называться комиссией наблюдения
за комиссиею построения, так что уже тогда никто не осмелится украсть.
—
Есть у меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная: на церкви и монастыри
дает, но помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка, на которую бы взглянуть стоило. У ней одних канареек сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги, каких уж теперь нет. Меньшому из слуг
будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй, малый!» Если гость как-нибудь себя не так поведет, так она
за обедом прикажет обнести его блюдом. И обнесут, право.
— Стало
быть, вы молитесь затем, чтобы угодить тому, которому молитесь, чтобы спасти свою душу, и это
дает вам силы и заставляет вас подыматься рано с постели. Поверьте, что если <бы> вы взялись
за должность свою таким образом, как бы в уверенности, что служите тому, кому вы молитесь, у вас бы появилась деятельность, и вас никто из людей не в силах <
был бы> охладить.
В то время, когда Самосвистов подвизался в лице воина, юрисконсульт произвел чудеса на гражданском поприще: губернатору
дал знать стороною, что прокурор на него пишет донос; жандармскому чиновнику
дал знать, <что> секретно проживающий чиновник пишет на него доносы; секретно проживавшего чиновника уверил, что
есть еще секретнейший чиновник, который на него доносит, — и всех привел в такое положение, что к нему должны
были обратиться
за советами.
Неточные совпадения
Служив отлично-благородно, // Долгами жил его отец, //
Давал три бала ежегодно // И промотался наконец. // Судьба Евгения хранила: // Сперва Madame
за ним ходила, // Потом Monsieur ее сменил; // Ребенок
был резов, но мил. // Monsieur l’Abbé, француз убогой, // Чтоб не измучилось дитя, // Учил его всему шутя, // Не докучал моралью строгой, // Слегка
за шалости бранил // И в Летний сад гулять водил.
Но вот толпа заколебалась, // По зале шепот пробежал… // К хозяйке
дама приближалась, //
За нею важный генерал. // Она
была нетороплива, // Не холодна, не говорлива, // Без взора наглого для всех, // Без притязаний на успех, // Без этих маленьких ужимок, // Без подражательных затей… // Всё тихо, просто
было в ней, // Она казалась верный снимок // Du comme il faut… (Шишков, прости: // Не знаю, как перевести.)
Кто б ни
был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости. Чего бы ты
за мной // Здесь ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, //
Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. //
За сим расстанемся, прости!
Если ты над нею не приобретешь власти, то даже ее первый поцелуй не
даст тебе права на второй; она с тобой накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж
за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека и любила, то
есть тебя, но что небо не хотело соединить ее с ним, потому что на нем
была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное и благородное…
— Ни
за что на свете, доктор! — отвечал я, удерживая его
за руку, — вы все испортите; вы мне
дали слово не мешать… Какое вам дело? Может
быть, я хочу
быть убит…