Неточные совпадения
Осмотрели собак, наводивших изумление
крепостью черных мясов, — хорошие
были собаки.
Но если Ноздрев выразил собою подступившего под
крепость отчаянного, потерявшегося поручика, то
крепость, на которую он шел, никак не
была похожа на неприступную.
Так совершилось дело. Оба решили, чтобы завтра же
быть в городе и управиться с купчей
крепостью. Чичиков попросил списочка крестьян. Собакевич согласился охотно и тут же, подошед к бюро, собственноручно принялся выписывать всех не только поименно, но даже с означением похвальных качеств.
— Да мы вот как сделаем: мы совершим на них купчую
крепость, как бы они
были живые и как бы вы их мне продали.
Спрятав ее в карман, он заметил Плюшкину, что ему нужно
будет для совершения
крепости приехать в город.
— Послушайте, любезные, — сказал он, — я очень хорошо знаю, что все дела по
крепостям, в какую бы ни
было цену, находятся в одном месте, а потому прошу вас показать нам стол, а если вы не знаете, что у вас делается, так мы спросим у других.
— Теперь, — сказал Чичиков, — я
буду просить даже вас, если можно, сегодня, потому что мне завтра хотелось бы выехать из города; я принес и
крепости, и просьбу.
— Все это хорошо, только, уж как хотите, мы вас не выпустим так рано.
Крепости будут совершены сегодня, а вы все-таки с нами поживите. Вот я сейчас отдам приказ, — сказал он и отворил дверь в канцелярскую комнату, всю наполненную чиновниками, которые уподобились трудолюбивым пчелам, рассыпавшимся по сотам, если только соты можно уподобить канцелярским делам: — Иван Антонович здесь?
— Как же, пошлем и за ним! — сказал председатель. — Все
будет сделано, а чиновным вы никому не давайте ничего, об этом я вас прошу. Приятели мои не должны платить. — Сказавши это, он тут же дал какое-то приказанье Ивану Антоновичу, как видно ему не понравившееся.
Крепости произвели, кажется, хорошее действие на председателя, особливо когда он увидел, что всех покупок
было почти на сто тысяч рублей. Несколько минут он смотрел в глаза Чичикову с выраженьем большого удовольствия и наконец сказал...
Известный Иван Антонович управился весьма проворно:
крепости были записаны, помечены, занесены в книгу и куда следует, с принятием полупроцентовых и за припечатку в «Ведомостях», и Чичикову пришлось заплатить самую малость.
Кто ж
был жилец этой деревни, к которой, как к неприступной
крепости, нельзя
было и подъехать отсюда, а нужно
было подъезжать с другой стороны — полями, хлебами и, наконец, редкой дубровой, раскинутой картинно по зелени, вплоть до самых изб и господского дома? Кто
был жилец, господин и владетель этой деревни? Какому счастливцу принадлежал этот закоулок?
— Я придумал вот что. Теперь, покуда новые ревижские сказки не поданы, у помещиков больших имений наберется немало, наряду с душами живыми, отбывших и умерших… Так, если, например, ваше превосходительство передадите мне их в таком виде, как бы они
были живые, с совершением купчей
крепости, я бы тогда эту
крепость представил старику, и он, как ни вертись, а наследство бы мне отдал.
…что и для вас самих
будет очень выгодно перевесть, например, на мое имя всех умерших душ, какие по сказкам последней ревизии числятся в имениях ваших, так, чтобы я за них платил подати. А чтобы не подать какого соблазна, то передачу эту вы совершите посредством купчей
крепости, как бы эти души
были живые.
Бумаги,
крепости на мертвые <души> — все
было теперь у чиновников!
Поединок начался. Сперва медленно и нерешительно, как бы в фехтовальной зале. Оба молодых человека обладали почти одинаковой силой, но на стороне Зыбина
была крепость руки и невозмутимое хладнокровие. Очевидно, сперва он не хотел убить или даже тяжело ранить своего противника, который мог оказаться родственником Хвостовой, но мало-помалу в нем зашевелилась и подавила все соображения ревность.
Неточные совпадения
Вечером Григорий Александрович вооружился и выехал из
крепости: как они сладили это дело, не знаю, — только ночью они оба возвратились, и часовой видел, что поперек седла Азамата лежала женщина, у которой руки и ноги
были связаны, а голова окутана чадрой.
Когда я проснулся, на дворе уж
было темно. Я сел у отворенного окна, расстегнул архалук, — и горный ветер освежил грудь мою, еще не успокоенную тяжелым сном усталости. Вдали за рекою, сквозь верхи густых лип, ее осеняющих, мелькали огни в строеньях
крепости и слободки. На дворе у нас все
было тихо, в доме княгини
было темно.
На другой день рано утром мы ее похоронили за
крепостью, у речки, возле того места, где она в последний раз сидела; кругом ее могилки теперь разрослись кусты белой акации и бузины. Я хотел
было поставить крест, да, знаете, неловко: все-таки она
была не христианка…
Мы сели верхом; Вернер уцепился за поводья обеими руками, и мы пустились, — мигом проскакали мимо
крепости через слободку и въехали в ущелье, по которому вилась дорога, полузаросшая высокой травой и ежеминутно пересекаемая шумным ручьем, через который нужно
было переправляться вброд, к великому отчаянию доктора, потому что лошадь его каждый раз в воде останавливалась.
Из
крепости видны
были те же горы, что из аула, — а этим дикарям больше ничего не надобно.