Что есть много в коренной природе нашей, нами позабытой, близкого закону Христа, — доказательство тому уже то, что без меча пришел к нам Христос, и приготовленная земля сердец наших призывала сама собой Его слово, что есть уже начала братства Христова в самой нашей славянской природе, и побратанье людей было у нас родней даже и кровного братства, что еще нет у нас непримиримой ненависти сословья противу сословья и тех озлобленных партий, какие водятся в Европе и которые поставляют препятствие непреоборимое к соединению людей и братской любви между ними, что есть, наконец, у нас отвага, никому не сродная, и если предстанет нам всем какое-нибудь дело, решительно невозможное ни для какого другого народа, хотя бы даже, например, сбросить с себя вдруг и разом все недостатки наши, все позорящее высокую природу человека, то с болью собственного тела, не пожалев самих себя, как в двенадцатом году, не пожалев имуществ, жгли домы свои и земные достатки, так рванется у нас все сбрасывать с себя позорящее и пятнающее нас,
ни одна душа не отстанет от другой, и в такие минуты всякие ссоры, ненависти, вражды — все бывает позабыто, брат повиснет на груди у брата, и вся Россия — один человек.
Неточные совпадения
В оправдание могу сказать только то, что намеренье мое было доброе и что я никого не хотел
ни огорчать,
ни вооружать против себя, но
одно мое собственное неразумие,
одна моя поспешность и торопливость были причиной тому, что сочинения мои предстали в таком несовершенном виде и почти всех привели в заблуждение насчет их настоящего смысла; за все же, что
ни встречается в них умышленно-оскорбляющего, прошу простить меня с тем великодушием, с каким только
одна русская
душа прощать способна.
Вот то общее, тот живой дух ее содержания, которым произведет на всех впечатление «Одиссея» прежде, чем
одни восхитятся ее поэтическими достоинствами, верностью картин и живостью описаний; прежде, чем другие поразятся раскрытием сокровищ древности в таких подробностях, в каких не сохранило ее
ни ваянье,
ни живопись,
ни вообще все древние памятники; прежде, чем третьи останутся изумлены необыкновенным познанием всех изгибов
души человеческой, которые все были ведомы всевидевшему слепцу; прежде, чем четвертые будут поражены глубоким ведением государственным, знанием трудной науки править людьми и властвовать ими, чем обладал также божественный старец, законодатель и своего и грядущих поколений; словом — прежде, чем кто-либо завлечется чем-нибудь отдельно в «Одиссее» сообразно своему ремеслу, занятиям, наклонностям и своей личной особенности.
Один раз, в прибавление ко всему этому, я очутился в городе, где не было почти
ни души мне близкой, без всяких средств, рискуя умереть не только от болезни и страданий душевных, но даже от голода.
У всех наших писателей бывали враги, даже у самых незлобнейших и прекраснейших
душою (стоит вспомнить Карамзина и Жуковского); но у Крылова не было
ни одного врага.
Скорбью ангела загорится наша поэзия и, ударивши по всем струнам, какие
ни есть в русском человеке, внесет в самые огрубелые
души святыню того, чего никакие силы и орудия не могут утвердить в человеке; вызовет нам нашу Россию — нашу русскую Россию: не ту, которую показывают нам грубо какие-нибудь квасные патриоты, и не ту, которую вызывают к нам из-за моря очужеземившиеся русские, но ту, которую извлечет она из нас же и покажет таким образом, что все до единого, каких бы
ни были они различных мыслей, образов воспитанья и мнений, скажут в
один голос: «Это наша Россия; нам в ней приютно и тепло, и мы теперь действительно у себя дома, под своей родной крышей, а не на чужбине».
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет
ни одной души в прихожей. // Он в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.
У тоненького в три года не остается
ни одной души, не заложенной в ломбард; у толстого спокойно, глядь — и явился где-нибудь в конце города дом, купленный на имя жены, потом в другом конце другой дом, потом близ города деревенька, потом и село со всеми угодьями.
— Поди, приведи ее сюда да выведи из дому всех наших людей, чтоб
ни одной души в нем не оставалось, кроме приказных, а ты, Антон, запряги телегу.
Неточные совпадения
Ах, он любил, как в наши лета // Уже не любят; как
одна // Безумная
душа поэта // Еще любить осуждена: // Всегда, везде
одно мечтанье, //
Одно привычное желанье, //
Одна привычная печаль. //
Ни охлаждающая даль, //
Ни долгие лета разлуки, //
Ни музам данные часы, //
Ни чужеземные красы, //
Ни шум веселий,
ни науки //
Души не изменили в нем, // Согретой девственным огнем.
Дамы наперерыв принялись сообщать ему все события, рассказали о покупке мертвых
душ, о намерении увезти губернаторскую дочку и сбили его совершенно с толку, так что сколько
ни продолжал он стоять на
одном и том же месте, хлопать левым глазом и бить себя платком по бороде, сметая оттуда табак, но ничего решительно не мог понять.
В самом деле, что
ни говори, не только
одни мертвые
души, но еще и беглые, и всего двести с лишком человек!
Впрочем, приезжий делал не всё пустые вопросы; он с чрезвычайною точностию расспросил, кто в городе губернатор, кто председатель палаты, кто прокурор, — словом, не пропустил
ни одного значительного чиновника; но еще с большею точностию, если даже не с участием, расспросил обо всех значительных помещиках: сколько кто имеет
душ крестьян, как далеко живет от города, какого даже характера и как часто приезжает в город; расспросил внимательно о состоянии края: не было ли каких болезней в их губернии — повальных горячек, убийственных каких-либо лихорадок, оспы и тому подобного, и все так обстоятельно и с такою точностию, которая показывала более, чем
одно простое любопытство.
Не
один господин большой руки пожертвовал бы сию же минуту половину
душ крестьян и половину имений, заложенных и незаложенных, со всеми улучшениями на иностранную и русскую ногу, с тем только, чтобы иметь такой желудок, какой имеет господин средней руки; но то беда, что
ни за какие деньги, нижé имения, с улучшениями и без улучшений, нельзя приобресть такого желудка, какой бывает у господина средней руки.