Неточные совпадения
Я писатель, а
долг писателя — не одно доставленье приятного занятья уму и вкусу; строго взыщется с него, если от сочинений его не распространится какая-нибудь польза душе и не останется от него ничего в поучение
людям.
Все великие воспитатели
людей налагали
долгое молчание именно на тех, которые владели даром слова, именно в те поры и в то время, когда больше всего хотелось им пощеголять словом и рвалась душа сказать даже много полезного
людям.
Он должен с Спасителя брать пример, Который
долгое время провел в пустыне и не прежде, как после сорокадневного предуготовительного поста, вышел к
людям учить их.
Но Пушкина остановило еще высшее значение той же власти, которую вымолило у небес немощное бессилие человечества, вымолило ее криком не о правосудии небесном, перед которым не устоял бы ни один
человек на земле, но криком о небесной любви Божией, которая бы все умела простить нам — и забвенье
долга нашего, и самый ропот наш, — все, что не прощает на земле
человек, чтобы один затем только собрал свою власть в себя самого и отделился бы от всех нас и стал выше всего на земле, чтобы чрез то стать ближе равно ко всем, снисходить с вышины ко всему и внимать всему, начиная от грома небес и лиры поэта до незаметных увеселений наших.
Иное дело — слезы оттого, что какой-нибудь заезжий певец расщекотит музыкальное ухо
человека, — слезы, которые, как я слышу, проливают теперь в Петербурге и немузыканты; и опять иное дело — слезы оттого, когда живым представленьем высокого подвига
человека весь насквозь просвежается зритель и по выходе из театра принимается с новой силою за
долг свой, видя подвиг геройский в таковом его исполненье.
Если только сумеете заговорить с ними языком самой души, если только сколько-нибудь сумеете очертить перед женщиной ее высокое поприще, которого ждет теперь от нее мир, — ее небесное поприще быть воздвижницей нас на все прямое, благородное и честное, кликнуть клич
человеку на благородное стремление, то та же самая женщина, которую вы считали пустой, благородно вспыхнет вся вдруг, взглянет на самую себя, на свои брошенные обязанности, подвигнет себя самую на все чистое, подвигнет своего мужа на исполнение честное
долга и, швырнувши далеко в сторону свои тряпки, всех поворотит к делу.
Как можно пренебречь разговором с
человеком, особенно, если разговор близок к нему самому, к исполненью его обязанностей и
долга, стало быть, близок к самой душе его?
Комедия Фонвизина поражает огрубелое зверство
человека, происшедшее от
долгого, бесчувственного, не потрясаемого застоя в отдаленных углах и захолустьях России.
— Я действительно лгал, я не имел ни детей, ни семейства; но, вот Бог свидетель, я всегда хотел иметь жену, исполнить
долг человека и гражданина, чтобы действительно потом заслужить уваженье граждан и начальства…
Свобода не должна быть декларацией прав человека, она должна быть декларацией обязанности человека,
долга человека быть личностью, проявить силу характера личности.
Через несколько дней Павлом получено было с траурной каемкой извещение, что Марья Николаевна и Евгений Петрович Эйсмонды с душевным прискорбием извещают о кончине Еспера Ивановича Имплева и просят родных и знакомых и проч. А внизу рукой Мари было написано: «Надеюсь, что ты приедешь отдать последний
долг человеку, столь любившему тебя». Павел, разумеется, сейчас было собрался ехать; но прежде зашел сказать о том Клеопатре Петровне и показал даже ей извещение.
Неточные совпадения
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно жизни холод // С летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других
долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный
человек.
Гм! гм! Читатель благородный, // Здорова ль ваша вся родня? // Позвольте: может быть, угодно // Теперь узнать вам от меня, // Что значит именно родные. // Родные
люди вот какие: // Мы их обязаны ласкать, // Любить, душевно уважать // И, по обычаю народа, // О Рождестве их навещать // Или по почте поздравлять, // Чтоб остальное время года // Не думали о нас они… // Итак, дай Бог им
долги дни!
Я приглашаю вспомнить
долг, который на всяком месте предстоит
человеку.
Теперь только истинно и ясно чувствую, что есть какой-то
долг, который нужно исполнять
человеку на земле, не отрываясь от того места и угла, на котором он постановлен.
Я вас, во всяком случае, за
человека наиблагороднейшего почитаю-с, и даже с зачатками великодушия-с, хоть и не согласен с вами во всех убеждениях ваших, о чем
долгом считаю заявить наперед, прямо и с совершенною искренностию, ибо прежде всего не желаю обманывать.