Неточные совпадения
— Снилось мне, чудно, право, и так живо, будто наяву, — снилось мне, что
отец мой есть тот самый урод, которого мы видали у есаула. Но прошу тебя, не верь сну. Каких глупостей не привидится! Будто я стояла перед ним, дрожала вся, боялась, и от каждого слова его
стонали мои жилы. Если бы ты слышал, что он говорил…
— О! зачем ты меня вызвал? — тихо
простонала она. — Мне было так радостно. Я была в том самом месте, где родилась и прожила пятнадцать лет. О, как хорошо там! Как зелен и душист тот луг, где я играла в детстве: и полевые цветочки те же, и хата наша, и огород! О, как обняла меня добрая мать моя! Какая любовь у ней в очах! Она приголубливала меня, целовала в уста и щеки, расчесывала частым гребнем мою русую косу…
Отец! — тут она вперила в колдуна бледные очи, — зачем ты зарезал мать мою?
— О, ты чудовище, а не
отец мой! —
простонала она.
Неточные совпадения
Мне страшно; они возятся на полу около
отца, задевают его,
стонут и кричат, а он неподвижен и точно смеется. Это длилось долго — возня на полу; не однажды мать вставала на ноги и снова падала; бабушка выкатывалась из комнаты, как большой черный мягкий шар; потом вдруг во тьме закричал ребенок.
— Не поминай ты мне про фабрику, разбойник! —
стонал старик. — И тебя прокляну… всех! По миру меня пустили, родного
отца!
— Ах, аспид! ах, погубитель! —
застонал старик. — Видел, Михей Зотыч? Гибель моя, а не сын… Мы с Булыгиным на ножах, а он, слышь, к Булыгиным. Уж я его, головореза, три раза проклинал и на смирение посылал в степь, и своими руками терзал — ничего не берет. У других
отцов сыновья — замена, а мне нож вострый. Сколько я денег за него переплатил!
Припадем коленами на мать сыру землю, // Пролием мы слезы, как быстрые реки, // Воздохнем в печали к создателю света: // «Боже ты наш, Боже, Боже
отец наших, // Услыши ты, Боже, сию ти молитву, // Сию ти молитву, как блудного сына, // Приклони ты ухо к сердечному
стону, // Прими ты к престолу текущие слезы, // Пожалей, создатель, бедное созданье, // Предели нас, Боже, к избранному стаду, // Запиши, родитель, в животную книгу, // Огради нас, бедных, своею оградой, // Приди в наши души с небесной отрадой, // Всех поставь нас, Боже, // Здесь на крепком камне, // Чтоб мы были крепки во время печали;
— Мой час не пришел, — сказал Егор Сергеич, когда мольбы усилились до того, что Николай Александрыч стал опасаться, не услыхали бы криков, воплей и
стонов в деревне, не узнал бы о шумном сходбище
отец Прохор. Стал он унимать не в меру раскричавшихся праведных: