Вот хоть бы с этого молодца, — сказал Кольцо, оборачиваясь на одного из своих товарищей, здорового детину, который, принесши огромную охапку оружия и свалив ее на землю, стоял позади его с разинутым ртом и не переставал дивиться то на
золотую одежду царя, то на убранство рынд, окружавших престол.
Русские видели, как его положили на носилки, как его богатая
золотая одежда вся обагрилась кровью, как его шишак, со снопом перьев, спал с головы и открыл его мертвое лицо.
Опричники, блистая в своих
золотых одеждах, наполняли дворец, не преграждая пути к престолу и старым боярам, но только называя их презрительно «земскими».
Идут, идут! Народ // Волнуется! Вот уж несут хоругви! // А вот попы с иконами, с крестами! // Вот патриарх! Вот стольники! Бояре! // Вот стряпчие царевы! Вот он сам! // В венце и в бармах, в
золотой одежде, // С державою и скипетром в руках! // Как он идет! Все пали на колени — // Между рядов безмолвных он проходит // Ко Красному крыльцу — остановился — // Столпились все — он говорит к народу…
Неточные совпадения
В минуту оделся он; вычернил усы, брови, надел на темя маленькую темную шапочку, — и никто бы из самых близких к нему козаков не мог узнать его. По виду ему казалось не более тридцати пяти лет. Здоровый румянец играл на его щеках, и самые рубцы придавали ему что-то повелительное.
Одежда, убранная
золотом, очень шла к нему.
Все, какие у меня есть, дорогие кубки и закопанное в земле
золото, хату и последнюю
одежду продам и заключу с вами контракт на всю жизнь, с тем чтобы все, что ни добуду на войне, делить с вами пополам.
Его
одежда изобличала притязание на вкус и щегольскую небрежность: на нем было коротенькое пальто бронзового цвета, вероятно с барского плеча, застегнутое доверху, розовый галстучек с лиловыми кончиками и бархатный черный картуз с
золотым галуном, надвинутый на самые брови.
Незаметно плывет над Волгой солнце; каждый час всё вокруг ново, всё меняется; зеленые горы — как пышные складки на богатой
одежде земли; по берегам стоят города и села, точно пряничные издали;
золотой осенний лист плывет по воде.
И был ли то сон, была ль явь, сам он не знал того, — видит у своего ложа святолепного старца в ветхой
одежде, на шее
золотой крест с самоцветными каменьями, такой дорогой, что не только у князя, да и в царской казне такого не бывало.