Но Иван Федорович стоял, как будто громом оглушенный. Правда, Марья Григорьевна очень недурная барышня; но жениться!.. это казалось ему так странно, так чудно, что он никак не мог подумать без страха. Жить с женою!.. непонятно! Он не один будет в своей комнате, но их должно
быть везде двое!.. Пот проступал у него на лице, по мере того чем более углублялся он в размышление.
Неточные совпадения
Месяц, остановившийся над его головою, показывал полночь;
везде тишина; от пруда веял холод; над ним печально стоял ветхий дом с закрытыми ставнями; мох и дикий бурьян показывали, что давно из него удалились люди. Тут он разогнул свою руку, которая судорожно
была сжата во все время сна, и вскрикнул от изумления, почувствовавши в ней записку. «Эх, если бы я знал грамоте!» — подумал он, оборачивая ее перед собою на все стороны. В это мгновение послышался позади его шум.
— Славно! славная работа! — сказал преосвященный, разглядывая двери и окна. А окна все
были обведены кругом красною краскою; на дверях же
везде были козаки на лошадях, с трубками в зубах.
— Беда
будет! — говорили старые, крутя головами. И
везде, по всему широкому подворью есаула, стали собираться в кучки и слушать истории про чудного колдуна. Но все почти говорили разно, и наверно никто не мог рассказать про него.
И все мертвецы вскочили в пропасть, подхватили мертвеца и вонзили в него свои зубы. Еще один, всех выше, всех страшнее, хотел подняться из земли; но не мог, не в силах
был этого сделать, так велик вырос он в земле; а если бы поднялся, то опрокинул бы и Карпат, и Седмиградскую и Турецкую землю; немного только подвинулся он, и пошло от того трясение по всей земле. И много поопрокидывалось
везде хат. И много задавило народу.
Чтоб еще более показать читателям образованность П*** пехотного полка, мы прибавим, что двое из офицеров
были страшные игроки в банк и проигрывали мундир, фуражку, шинель, темляк [Темляк — серебряная тесьма с кистью на рукоятке сабли.] и даже исподнее платье, что не
везде и между кавалеристами можно сыскать.
Почти в одно время она бранилась, красила пряжу, бегала на кухню, делала квас, варила медовое варенье и хлопотала весь день и
везде поспевала.
В непродолжительном времени об Иване Федоровиче
везде пошли речи как о великом хозяине. Тетушка не могла нарадоваться своим племянником и никогда не упускала случая им похвастаться. В один день, — это
было уже по окончании жатвы, и именно в конце июля, — Василиса Кашпоровна, взявши Ивана Федоровича с таинственным видом за руку, сказала, что она теперь хочет поговорить с ним о деле, которое с давних пор уже ее занимает.
Нужно
будет сказать кучеру Омельке, чтобы прибил
везде получше кожу.
— Ей-богу, ничего не слышу! — отвечал он. — Надобно вам сказать, что у меня в левом ухе сидел таракан. В русских избах проклятые кацапы
везде поразводили тараканов. Невозможно описать никаким пером, что за мучение
было. Так вот и щекочет, так и щекочет. Мне помогла уже одна старуха самым простым средством…
— Ничего! поправимся. Одно скучно — мать у меня такая сердобольная: коли брюха не отрастил да не ешь десять раз в день, она и убивается. Ну, отец ничего, тот сам
был везде, и в сите и в решете. Нет, нельзя курить, — прибавил он и швырнул сигарку в пыль дороги.
Неточные совпадения
Богат, хорош собою, Ленский //
Везде был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Татьяна, милая Татьяна! // С тобой теперь я слезы лью; // Ты в руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь, милая; но прежде // Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, // Ты негу жизни узнаешь, // Ты
пьешь волшебный яд желаний, // Тебя преследуют мечты: //
Везде воображаешь ты // Приюты счастливых свиданий; //
Везде,
везде перед тобой // Твой искуситель роковой.
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на вечер зовут: // Там
будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: //
Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
Тут
был, однако, цвет столицы, // И знать, и моды образцы, //
Везде встречаемые лица, // Необходимые глупцы; // Тут
были дамы пожилые // В чепцах и в розах, с виду злые; // Тут
было несколько девиц, // Не улыбающихся лиц; // Тут
был посланник, говоривший // О государственных делах; // Тут
был в душистых сединах // Старик, по-старому шутивший: // Отменно тонко и умно, // Что нынче несколько смешно.
Почтенный замок
был построен, // Как замки строиться должны: // Отменно прочен и спокоен // Во вкусе умной старины. //
Везде высокие покои, // В гостиной штофные обои, // Царей портреты на стенах, // И печи в пестрых изразцах. // Всё это ныне обветшало, // Не знаю, право, почему; // Да, впрочем, другу моему // В том нужды
было очень мало, // Затем, что он равно зевал // Средь модных и старинных зал.