Из закоптевшей трубы столбом валил дым и, поднявшись высоко, так, что посмотреть — шапка валилась, рассыпался горячими угольями по всей степи, и черт, — нечего бы и вспоминать его, собачьего сына, — так всхлипывал жалобно в своей конуре, что испуганные гайвороны [Гайвороны — грачи.] стаями подымались из ближнего дубового леса и с диким криком метались по небу.
Но торжеством его искусства была одна картина, намалеванная на стене церковной в правом притворе, в которой изобразил он святого Петра в день Страшного суда, с ключами в руках, изгонявшего из ада злого духа; испуганный черт метался во все стороны, предчувствуя свою погибель, а заключенные прежде грешники били и гоняли его кнутами, поленами и всем чем ни попало.
Солоха, испугавшись сама, металась как угорелая и, позабывшись, дала знак Чубу лезть в тот самый мешок, в котором сидел уже дьяк. Бедный дьяк не смел даже изъявить кашлем и кряхтением боли, когда сел ему почти на голову тяжелый мужик и поместил свои намерзнувшие на морозе сапоги по обеим сторонам его висков.
Я хотела метнуться к зеркалу, чтобы убедиться, что я – не я, но распахнулась дверь и в неё стремительно вошёл представительный мужчина в тёмно-синем костюме, расшитом серебром.
Я хотела метнуться к зеркалу, чтобы убедиться, что я – не я, но распахнулась дверь и в неё стремительно вошёл представительный мужчина в тёмно-синем костюме, расшитом серебром.
Вместо того, чтобы метнуться прочь, они остались в укрытии, полагаясь на его надёжность.
– В моих силах метнуться за буфетную стойку, принести сюда кастрюлю манной каши и вывалить тебе на голову.