по произведению «Вечера на хуторе близ Диканьки» (Гоголь Н. В., 1832) искать по всей классике
Область поиска
«Вечера на хуторе близ Диканьки» (Гоголь Н. В., 1832) по всей классике
Как томительно жарки те часы, когда полдень блещет в тишине и зное и голубой неизмеримый океан, сладострастным куполом нагнувшийся над землею, кажется, заснул, весь потонувши в неге, обнимая и сжимая прекрасную в воздушных объятиях своих!
К этому присоединились еще увеличенные вести о чуде, виденном волостным писарем в развалившемся сарае, так что к ночи все теснее жались друг к другу; спокойствие разрушилось, и страх мешал всякому сомкнуть глаза свои; а те, которые были не совсем храброго десятка и запаслись ночлегами в избах, убрались домой.
Хлопцы, слышали ли вы? Наши ль головы не крепки! У кривого головы В голове расселись клепки. Набей, бондарь, голову Ты стальными обручами! Вспрысни, бондарь, голову Батогами, батогами! Голова наш сед и крив; Стар, как бес, а что за дурень! Прихотлив и похотлив: Жмется к девкам… Дурень, дурень! И тебе лезть к парубкам! Тебя б нужно в домовину, По усам до по шеям! За чуприну! за чуприну!
Боже мой! стук, гром, блеск; по обеим сторонам громоздятся четырехэтажные стены; стук копыт коня, звук колеса отзывались громом и отдавались с четырех сторон; домы росли и будто подымались из земли на каждом шагу; мосты дрожали; кареты летали; извозчики, форейторы кричали; снег свистел под тысячью летящих со всех сторон саней; пешеходы жались и теснились под домами, унизанными плошками, и огромные тени их мелькали по стенам, досягая головою труб и крыш.
Это, однако ж, не все: на стене сбоку, как войдешь в церковь, намалевал Вакула черта в аду, такого гадкого, что все плевали, когда проходили мимо; а бабы, как только расплакивалось у них на руках дитя, подносили его к картине и говорили: «Он бачь, яка кака намалевана!» — и дитя, удерживая слезенки, косилось на картину и жалось к груди своей матери.
И по его щекам поползли вниз блестящие капельки, какие бывают на окнах во время дождя. Не понимая, в чем дело, Тетка и Федор Тимофеич жались к нему и с ужасом смотрели на гуся.
Я думал — ты всесильный божище, а ты недоучка, крохотный божик. Видишь, я нагибаюсь, из-за голенища достаю сапожный ножик. Крыластые прохвосты! Жмитесь в раю! Ерошьте перышки в испуганной тряске! Я тебя, пропахшего ладаном, раскрою́ отсюда до Аляски!
Две Бочки ехали; одна с вином, Другая Пустая. Вот первая — себе без шуму и шажком Плетётся, Другая вскачь несётся; От ней по мостовой и стукотня, и гром, И пыль столбом; Прохожий к стороне скорей от страху жмётся, Её заслышавши издалека. Но как та Бочка ни громка, А польза в ней не так, как в первой, велика.
Нам всем было жутко в темноте; мы жались один к другому и ничего не говорили. Почти вслед за нами тихими шагами вошел Гриша. В одной руке он держал свой посох, в другой — сальную свечу в медном подсвечнике. Мы не переводили дыхания.
Оторванные от своей родины, привычек и благ земных, они походили на ошеломлённое чем-то стадо, испуганно жались друг к другу, и видом своим возбуждали жалость.
ЖА́ТЬСЯ1, жмусь, жмёшься; несов.1. (сов. сжаться). Втягивая голову в плечи, сжиматься всем телом; съеживаться. Кучка людей, жавшихся от холода, --- дожидалась гроба. Федин, Города и годы.
ЖА́ТЬСЯ1, жмусь, жмёшься; несов.1. (сов. сжаться). Втягивая голову в плечи, сжиматься всем телом; съеживаться. Кучка людей, жавшихся от холода, --- дожидалась гроба. Федин, Города и годы.
Оторванные от своей родины, привычек и благ земных, они походили на ошеломлённое чем-то стадо, испуганно жались друг к другу, и видом своим возбуждали жалость.
В начале празднества дети стеснялись и робко жались к матерям, испытывая смущение в непривычной для них обстановке.
Заставлял людей жаться к земле и меньше смотреть за реку, где вот уже несколько часов стояла необычная тишина.