Неточные совпадения
Прошло две недели. Квартирный хозяин во время сна отобрал у мужика сапоги в уплату за квартиру… Остальное платье променено на лохмотья, и деньги проедены… Работы не находилось: на рынке слишком много нанимающихся и слишком мало нанимателей. С квартиры прогнали… Наконец он
пошел просить милостыню и два битых часа тщетно простоял, коченея
от холода. К
воротам то и дело подъезжали экипажи, и мимо проходила публика. Но никто ничего не подал.
Иванов долго
шел, спрашивал прохожих и, наконец, добрался, окоченев
от холода, до окраины.
Ворота одного из постоялых дворов были не заперты. Он вошел в кухню.
Mитрич (один;
идет от ворот и принимается подбирать натрушенное сено). О господи, Микола милослевый! Винища-то что выдули. Да и духу же напустили. Аж во дворе воняет. Да нет, не хочу, ну его! Вишь, нашвыряли сено-то! Есть не едят — только копают. Глядишь, вязанка. Дух-то! Ровно под носом. Ну его! (Зевает.) Спать время. Да неохота в избу идти. Так вокруг носу и вьется. Духовита ж, проклятая.
Голый между девушек, задрав голову,
шел от ворот ко дворцу, и один ус у него был лихо закручен и бородка подстрижена, как у образованного человека.
Неточные совпадения
Прежде чем увидать Степана Аркадьича, он увидал его собаку. Из-под вывороченного корня ольхи выскочил Крак, весь черный
от вонючей болотной тины, и с видом победителя обнюхался с Лаской. За Краком показалась в тени ольх и статная фигура Степана Аркадьича. Он
шел навстречу красный, распотевший, с расстегнутым
воротом, всё так же прихрамывая.
Идти ему было немного; он даже знал, сколько шагов
от ворот его дома: ровно семьсот тридцать.
Слева, параллельно глухой стене и тоже сейчас
от ворот,
шел деревянный забор, шагов на двадцать в глубь двора, и потом уже делал перелом влево.
Поутру пришли меня звать
от имени Пугачева. Я
пошел к нему. У
ворот его стояла кибитка, запряженная тройкою татарских лошадей. Народ толпился на улице. В сенях встретил я Пугачева: он был одет по-дорожному, в шубе и в киргизской шапке. Вчерашние собеседники окружали его, приняв на себя вид подобострастия, который сильно противуречил всему, чему я был свидетелем накануне. Пугачев весело со мною поздоровался и велел мне садиться с ним в кибитку.
— Пора
идти. Нелепый город, точно его черт палкой помешал. И все в нем рычит: я те не Европа! Однако дома строят по-европейски, все эдакие вольные и уродливые переводы с венского на московский. Обок с одним таким уродищем притулился, нагнулся в улицу серенький курятничек в три окна, а над
воротами — вывеска: кто-то «предсказывает будущее
от пяти часов до восьми», — больше, видно, не может, фантазии не хватает. Будущее! — Кутузов широко усмехнулся: