Неточные совпадения
Привожу слова пушкинского Пимена, но я его несравненно богаче:
на пестром
фоне хорошо знакомого мне прошлого, где уже умирающего, где окончательно исчезнувшего, я вижу растущую не по дням, а по часам новую Москву. Она ширится, стремится вверх и вниз, в неведомую доселе стратосферу и в подземные глубины метро, освещенные электричеством, сверкающие мрамором чудесных зал.
И вот «
на старости я сызнова живу» двумя жизнями: «старой» и «новой». Старая —
фон новой, который должен отразить величие второй. И моя работа делает меня молодым и счастливым — меня, прожившего и живущего
Тогда я прислонился к дереву, стянул сапог и тотчас открыл причину боли: оказалось, что мой маленький перочинный ножик провалился из кармана и сполз в сапог. Сунув ножик в карман, я стал надевать сапог и тут услышал хлюпанье по лужам и тихий разговор. Я притих за деревом. Со стороны Безымянки темнеет
на фоне радужного круга от красного фонаря тихо движущаяся группа из трех обнявшихся человек.
Портрет этот — молодая девица в белом платье
на белом
фоне, в белой раме — произвел впечатление, и одна молодая дама пожелала познакомиться с художником.
Перед окнами дома Моссовета раскинута Советская площадь.
На фоне сквера, целый день оживленного группами гуляющих детей, — здание Института Маркса — Энгельса — Ленина.
На бутылках старого токая перламутр времени сливался с туманным
фоном стекла цвета болотной тины.
Неточные совпадения
Не удалось бы им там видеть какого-нибудь вечера в швейцарском или шотландском вкусе, когда вся природа — и лес, и вода, и стены хижин, и песчаные холмы — все горит точно багровым заревом; когда по этому багровому
фону резко оттеняется едущая по песчаной извилистой дороге кавалькада мужчин, сопутствующих какой-нибудь леди в прогулках к угрюмой развалине и поспешающих в крепкий замок, где их ожидает эпизод о войне двух роз, рассказанный дедом, дикая коза
на ужин да пропетая молодою мисс под звуки лютни баллада — картины, которыми так богато населило наше воображение перо Вальтера Скотта.
Золотое сияние
на красном
фоне иконостаса, и золоченая резьба икон, и серебро паникадил и подсвечников, и плиты пола, и коврики, и хоругви вверху у клиросов, и ступеньки амвона, и старые почерневшие книги, и подрясники, и стихари — всё было залито светом.
— Mein Gott! Mein Gott! — восклицал
на каждом шагу фон-дер-Кок. — Што са шалость! што са шалость.
Перед вокзалом стояла густая толпа людей с обнаженными головами,
на пестром
фоне ее красовались золотые статуи духовенства, а впереди их, с посохом в руке, большой златоглавый архиерей, похожий
на колокол.
Жена, нагнувшись, подкладывала к ногам его бутылки с горячей водой. Самгин видел
на белом
фоне подушки черноволосую, растрепанную голову, потный лоб, изумленные глаза, щеки, густо заросшие черной щетиной, и полуоткрытый рот, обнаживший мелкие, желтые зубы.