Неточные совпадения
Дети
в Хитровке были
в цене: их
сдавали с грудного возраста
в аренду, чуть не с аукциона, нищим.
— Не было бы. Ведь их
в квартиру пускать нельзя без нее… А народ они грамотный и сцену знают. Некоторые — бывшие артисты…
В два дня пьесу стряпаем: я — явление, другой — явление, третий — явление, и кипит дело… Эллен, ты угощай завтраком гостя, а я займусь пьесой… Уж извините меня… Завтра утром
сдавать надо… Посидите с женой.
Когда Василия Голицына, по проискам врагов,
в числе которых был Троекуров, сослали и секвестровали его имущество, Петр I подарил его дом грузинскому царевичу, потомки которого уже не жили
в доме, а
сдавали его внаем под торговые здания.
В 1871 году дом был продан какому-то купцу. Дворец превратился
в трущобу.
То же самое произошло и с домом Троекурова. Род Троекуровых вымер
в первой половине XVIII века, и дом перешел к дворянам Соковниным, потом к Салтыковым, затем к Юрьевым, и, наконец,
в 1817 году был куплен «Московским мещанским обществом», которое поступило с ним чисто по-мещански:
сдало его под гостиницу «Лондон», которая вскоре превратилась
в грязнейший извозчичий трактир, до самой революции служивший притоном шулеров, налетчиков, барышников и всякого уголовного люда.
Если последний давал на чай, то чайные деньги
сдавали в буфет на учет и делили после.
А если гость пьяненький, он получал с него так: выпил, положим, гость три рюмки водки и съел три пирожка. Значит, за три рюмки и три пирожка надо
сдать в буфет 60 копеек.
Мосолов, сам тамбовский помещик,
сдал дом под номера какому-то земляку-предпринимателю, который умер
в конце восьмидесятых годов, но и его преемник продолжал хранить традиции первого.
Чего-чего не заставляло делать пожарных тогдашнее начальство, распоряжавшееся пожарными, как крепостными! Употребляли их при своих квартирах для работ и даже внаем
сдавали. Так,
в семидесятых годах обер-полицмейстер Арапов разрешил своим друзьям — антрепренерам клубных театров брать пожарных на роли статистов…
Отыскали новое помещение, на Мясницкой. Это красивый дом на углу Фуркасовского переулка. Еще при Петре I принадлежал он Касимовскому царевичу, потом Долгорукову, умершему
в 1734 году
в Березове
в ссылке, затем Черткову, пожертвовавшему свою знаменитую библиотеку городу, и
в конце концов купчиха Обидина купила его у князя Гагарина, наследника Чертковых, и
сдала его под Кружок.
В это время Елисеев
в своем «дворце Бахуса» отделал роскошное помещение с лепными потолками и
сдал его Кружку. Тут были и удобные, сокровенные комнаты для «железки», и залы для исполнительных собраний, концертов, вечеров.
После смерти Шувалова,
в конце девяностых годов, Волконский
сдал свой дом
в аренду кондитеру Завьялову. На роскошном барском особняке появилась вывеска...
Моющийся
сдавал платье
в раздевальню, получал жестяной номерок на веревочке, иногда надевал его на шею или привязывал к руке, а то просто нацеплял на ручку шайки и шел мыться и париться. Вор, выследив
в раздевальне, ухитрялся подменить его номерок своим, быстро выходил, получал платье и исчезал с ним. Моющийся вместо дорогой одежды получал рвань и опорки.
Здесь Сандунова выстроила хорошие бани и
сдала их
в аренду Ламакиной, а та, сохранив обогащавшие ее старые бани, не пожалела денег на обстановку для новых.
В 1868 году приказчик Турина, И. Я. Тестов, уговорил Патрикеева, мечтавшего только о славе, отобрать у Егорова трактир и
сдать ему.
Неточные совпадения
И, уехав домой, ни минуты не медля, чтобы не замешивать никого и все концы
в воду, сам нарядился жандармом, оказался
в усах и бакенбардах — сам черт бы не узнал. Явился
в доме, где был Чичиков, и, схвативши первую бабу, какая попалась,
сдал ее двум чиновным молодцам, докам тоже, а сам прямо явился,
в усах и с ружьем, как следует, к часовым:
Не успел совершенно выкарабкаться из объятий председателя, как очутился уже
в объятиях полицеймейстера; полицеймейстер
сдал его инспектору врачебной управы; инспектор врачебной управы — откупщику, откупщик — архитектору…
— Да, может быть, воевода и
сдал бы, но вчера утром полковник, который
в Буджаках, пустил
в город ястреба с запиской, чтобы не отдавали города; что он идет на выручку с полком, да ожидает только другого полковника, чтоб идти обоим вместе. И теперь всякую минуту ждут их… Но вот мы пришли к дому.
«
В неделю, скажет, набросать подробную инструкцию поверенному и отправить его
в деревню, Обломовку заложить, прикупить земли, послать план построек, квартиру
сдать, взять паспорт и ехать на полгода за границу, сбыть лишний жир, сбросить тяжесть, освежить душу тем воздухом, о котором мечтал некогда с другом, пожить без халата, без Захара и Тарантьева, надевать самому чулки и снимать с себя сапоги, спать только ночью, ехать, куда все едут, по железным дорогам, на пароходах, потом…
Да, видно, Бог прогневался. // Как восемь лет исполнилось // Сыночку моему, //
В подпаски свекор
сдал его. // Однажды жду Федотушку — // Скотина уж пригналася, // На улицу иду. // Там видимо-невидимо // Народу! Я прислушалась // И бросилась
в толпу. // Гляжу, Федота бледного // Силантий держит за ухо. // «Что держишь ты его?» // — Посечь хотим маненичко: // Овечками прикармливать // Надумал он волков! — // Я вырвала Федотушку, // Да с ног Силантья-старосту // И сбила невзначай.