Неточные совпадения
К
подъезду Малого театра, утопая железными шинами в несгребенном снегу и ныряя
по ухабам, подползла облезлая допотопная театральная карета. На козлах качался кучер в линючем армяке и вихрастой, с вылезшей клочьями паклей шапке, с подвязанной щекой. Он чмокал, цыкал, дергал веревочными вожжами пару разномастных, никогда не чищенных «кабысдохов», из тех, о которых популярный в то время певец Паша Богатырев пел в концертах слезный романс...
В тот день, когда произошла история с дыркой, он подошел ко мне на ипподроме за советом: записывать ли ему свою лошадь на следующий приз, имеет ли она шансы? На
подъезде, после окончания бегов, мы случайно еще раз встретились, и он предложил
по случаю дождя довезти меня в своем экипаже до дому. Я отказывался, говоря, что еду на Самотеку, а это ему не
по пути, но он уговорил меня и, отпустив кучера, лихо домчал в своем шарабане до Самотеки, где я зашел к моему старому другу художнику Павлику Яковлеву.
Этот гранитный тротуар начинается у
подъезда небольшого особняка с зеркальными окнами. И как раз
по обе стороны гранитной диагонали Большая Дмитровка была всегда самой шумной улицей около полуночи.
Во время сезона улица
по обеим сторонам всю ночь напролет была уставлена экипажами. Вправо от
подъезда, до Глинищевского переулка, стояли собственные купеческие запряжки, ожидавшие, нередко до утра, засидевшихся в клубе хозяев. Влево, до Козицкого переулка, размещались сперва лихачи, и за ними гремели бубенцами парные с отлетом «голубчики» в своих окованных жестью трехместных санях.
И вот у этого
подъезда, прошуршав
по соломе, остановилась коляска. Из нее вышел младший брат Ляпин и помог выйти знаменитому профессору Захарьину.
Подъезжает в день бала к
подъезду генерал-губернаторского дворца какой-нибудь Ванька Кулаков в белых штанах и расшитом «благотворительном» мундире «штатского генерала», входит в вестибюль, сбрасывает на руки швейцару соболью шубу и, отсалютовав с вельможной важностью треуголкой дежурящему в вестибюле участковому приставу, поднимается
по лестнице в толпе дам и почетных гостей.
А то еще один из замоскворецких, загуливавших только у Бубнова и не выходивших дня
по два из кабинетов, раз приезжает ночью домой на лихаче с приятелем. Ему отворяют ворота —
подъезд его дедовского дома был со двора, а двор был окружен высоким деревянным забором, а он орет...
Неточные совпадения
Дама вспорхнула в тот же час с необыкновенною поспешностью
по откинутым ступенькам в стоявшую у
подъезда коляску.
— В самом деле? — сказал он, ударив себя
по лбу. — Прощай… пойду дожидаться ее у
подъезда. — Он схватил фуражку и побежал.
Гостей с поздравлениями приезжало так много в этот день, что на дворе, около
подъезда, целое утро не переставало стоять
по нескольку экипажей.
На другой день после описанных мною происшествий, в двенадцатом часу утра, коляска и бричка стояли у
подъезда. Николай был одет по-дорожному, то есть штаны были всунуты в сапоги и старый сюртук туго-натуго подпоясан кушаком. Он стоял в бричке и укладывал шинели и подушки под сиденье; когда оно ему казалось высоко, он садился на подушки и, припрыгивая, обминал их.
Был ясный морозный день. У
подъезда рядами стояли кареты, сани, ваньки, жандармы. Чистый народ, блестя на ярком солнце шляпами, кишел у входа и
по расчищенным дорожкам, между русскими домиками с резными князьками; старые кудрявые березы сада, обвисшие всеми ветвями от снега, казалось, были разубраны в новые торжественные ризы.