Неточные совпадения
Утро. Сквозь шторы пробивается свет. Семейные и дамы ушли… Бочонок давно пуст… Из «мертвецкой» слышится храп. Кто-то из художников пишет яркими красками с натуры: стол с неприбранной посудой, пустой «Орел» высится среди опрокинутых рюмок, бочонок с открытым
краном, и, облокотясь на стол, дремлет «дядя Володя». Поэт «среды» подписывает рисунок на законченном протоколе...
Дело оказалось простым: на Лубянской площади был бассейн, откуда брали воду водовозы. Вода шла из Мытищинского водопровода, и по мере наполнения бассейна сторож запирал
краны. Когда же нужно было наполнять Челышевский пруд, то сторож
крана бассейна не запирал, и вода по трубам шла в банный пруд.
Самыми главными банными днями были субботы и вообще предпраздничные дни, когда в банях было тесно и у
кранов стояли вереницы моющихся с легкими липовыми шайками, которые сменили собой тяжелые дубовые.
Лавчонка была крохотная, так что старик гигант Алексей Ермилыч едва поворачивался в ней, когда приходилось ему черпать из бочки ковши рассола или наливать из
крана большую кружку квасу. То и другое стоило по копейке.
Я продолжал сидеть в теплой ванне. Кругом, как и всегда в мыльной, шлепанье по голому мокрому телу, шипенье воды, рвущейся из
кранов в шайки, плеск окачивающихся, дождевой шумок душей — и не слышно человеческих голосов.
Слышалось хлестанье веником. Выходившие в мыльную качались, фыркали, торопились к душам и умывались из
кранов.
Что такое? И спросить не у кого — ничего не вижу. Ощупываю шайку — и не нахожу ее; оказалось, что банщик ее унес, а голова и лицо в мыле. Кое-как протираю глаза и вижу: суматоха! Банщики побросали своих клиентов, кого с намыленной головой, кого лежащего в мыле на лавке. Они торопятся налить из
кранов шайки водой и становятся в две шеренги у двери в горячую парильню, высоко над головой подняв шайки.
Неточные совпадения
Матушка сидела в гостиной и разливала чай; одной рукой она придерживала чайник, другою —
кран самовара, из которого вода текла через верх чайника на поднос. Но хотя она смотрела пристально, она не замечала этого, не замечала и того, что мы вошли.
Оса гудела, летая над столом, старик, следя за нею, дождался, когда она приклеилась лапками к чайной ложке, испачканной вареньем, взял ложку и обварил осу кипятком из-под
крана самовара.
Он исчез. Самгин, заваривая чай и глядя, как льется из
крана струя кипятка, чувствовал, что под кожей его струится холод.
Уже темнело, когда пришли Туробоев, Лютов и сели на террасе, продолжая беседу, видимо, начатую давно. Самгин лежал и слушал перебой двух голосов. Было странно слышать, что Лютов говорит без выкриков и визгов, характерных для него, а Туробоев — без иронии. Позванивали чайные ложки о стекло, горячо шипела вода, изливаясь из
крана самовара, и это напомнило Климу детство, зимние вечера, когда, бывало, он засыпал пред чаем и его будил именно этот звон металла о стекло.
Он хлебнул ложечку чая и, найдя, что он недостаточно горяч или не сладок, выплеснул половину влаги из стакана в полоскательную чашку, подвинул стакан свой под
кран самовара, увещевая торжественно, мягко и вкрадчиво: