Неточные совпадения
Когда
карета Хлудова в девять часов вечера подъехала, как обычно, к клубу и швейцар отворил дверку
кареты, Хлудов лежал
на подушках в своем цилиндре уже без признаков жизни. Состояние перешло к его детям, причем Миша продолжал прожигать жизнь, а его брат Герасим, совершенно ему противоположный, сухой делец, продолжал блестящие
дела фирмы, живя незаметно.
Изредка он выезжал из дому по
делам в дорогой старинной
карете,
на паре прекрасных лошадей, со своим бывшим крепостным кучером, имени которого никто не знал, а звали его все «Лапша».
Бывали здесь богатые купеческие свадьбы, когда около дома стояли чудные запряжки; бывали и небогатые, когда стояли вдоль бульвара
кареты, вроде театральных,
на клячах которых в обыкновенное время возили актеров императорских театров
на спектакли и репетиции. У этих
карет иногда проваливалось
дно, и ехавшие бежали по мостовой, вопя о спасении… Впрочем, это было безопасно, потому что заморенные лошади еле двигались… Такой случай в восьмидесятых годах был
на Петровке и закончился полицейским протоколом.
Впереди всех стояла в
дни свадебных балов белая, золоченая, вся в стеклах свадебная
карета, в которой привозили жениха и невесту из церкви
на свадебный пир:
на паре крупных лошадей в белоснежной сбруе, под голубой, если невеста блондинка, и под розовой, если невеста брюнетка, шелковой сеткой. Жених во фраке и белом галстуке и невеста, вся в белом, с венком флердоранжа и с вуалью
на голове, были
на виду прохожих.
Доложили барыне, и
на другой
день «по старой Калужской дороге», вслед за
каретой шестеркой и тройкой немца-управляющего, потянулись телеги с имуществом и семьями крепостных.
Неточные совпадения
Был ясный морозный
день. У подъезда рядами стояли
кареты, сани, ваньки, жандармы. Чистый народ, блестя
на ярком солнце шляпами, кишел у входа и по расчищенным дорожкам, между русскими домиками с резными князьками; старые кудрявые березы сада, обвисшие всеми ветвями от снега, казалось, были разубраны в новые торжественные ризы.
На другой
день, в 8 часов утра, Анна вышла одна из извозчичьей
кареты и позвонила у большого подъезда своего бывшего дома.
Решено было, что Левин поедет с Натали в концерт и
на публичное заседание, а оттуда
карету пришлют в контору за Арсением, и он заедет за ней и свезет ее к Кити; или же, если он не кончит
дел, то пришлет
карету, и Левин поедет с нею.
Обласкав бедную сироту, государыня ее отпустила. Марья Ивановна уехала в той же придворной
карете. Анна Власьевна, нетерпеливо ожидавшая ее возвращения, осыпала ее вопросами,
на которые Марья Ивановна отвечала кое-как. Анна Власьевна хотя и была недовольна ее беспамятством, но приписала оное провинциальной застенчивости и извинила великодушно. В тот же
день Марья Ивановна, не полюбопытствовав взглянуть
на Петербург, обратно поехала в деревню…
Райский почти обрадовался этому ответу. У него отлегло от сердца, и он
на другой
день, то есть в пятницу после обеда, легко и весело выпрыгнул из
кареты губернатора, когда они въехали в слободу близ Малиновки, и поблагодарил его превосходительство за удовольствие приятной прогулки. Он, с дорожным своим мешком, быстро пробежал ворота и явился в дом.