Неточные совпадения
К десяти часам утра я был уже под сретенской каланчой, в
кабинете пристава Ларепланда. Я с ним был хорошо знаком и не раз получал от него сведения для газет. У него была
одна слабость. Бывший кантонист, десятки лет прослужил в московской полиции, дошел из городовых до участкового, получил чин коллежского асессора и был счастлив, когда его называли капитаном, хотя носил погоны гражданского ведомства.
Впрочем, люди, знакомые князю, имели доступ к нему в
кабинет, где он и выслушивал их
один и отдавал приказания чиновникам, как поступить, но скоро все забывал, и не всегда его приказания исполнялись.
Вход в ресторан был строгий: лестница в коврах, обставленная тропическими растениями, внизу швейцары, и ходили сюда завтракать из своих контор главным образом московские немцы. После спектаклей здесь собирались артисты Большого и Малого театров и усаживались в двух небольших
кабинетах. В
одном из них председательствовал певец А. И. Барцал, а в другом — литератор, историк театра В. А. Михайловский — оба бывшие посетители закрывшегося Артистического кружка.
В городе был еще
один русский трактир. Это в доме Казанского подворья, по Ветошному переулку, трактир Бубнова. Он занимал два этажа громадного дома и бельэтаж с анфиладой роскошно отделанных зал и уютных отдельных
кабинетов.
А то еще
один из замоскворецких, загуливавших только у Бубнова и не выходивших дня по два из
кабинетов, раз приезжает ночью домой на лихаче с приятелем. Ему отворяют ворота — подъезд его дедовского дома был со двора, а двор был окружен высоким деревянным забором, а он орет...
Были еще рестораны загородные, из них лучшие — «Яр» и «Стрельна», летнее отделение которой называлось «Мавритания». «Стрельна», созданная И. Ф. Натрускиным, представляла собой
одну из достопримечательностей тогдашней Москвы — она имела огромный зимний сад. Столетние тропические деревья, гроты, скалы, фонтаны, беседки и — как полагается — кругом
кабинеты, где всевозможные хоры.
За ними
один за
одним входили через этот зал в отдельный
кабинет люди с чемоданами.
Увы! он сидел у себя в
кабинете один, всеми оставленный (ибо прочие либералы тоже сидели, каждый в своем углу, в ожидании возмездия), и тревожно прислушивался, как бы выжидая: вот-вот звякнет в передней колокольчик.
Неточные совпадения
Татьяна с ключницей простилась // За воротами. Через день // Уж утром рано вновь явилась // Она в оставленную сень, // И в молчаливом
кабинете, // Забыв на время всё на свете, // Осталась наконец
одна, // И долго плакала она. // Потом за книги принялася. // Сперва ей было не до них, // Но показался выбор их // Ей странен. Чтенью предалася // Татьяна жадною душой; // И ей открылся мир иной.
Конечно, можно запрятаться к себе в
кабинет и не дать ни
одного бала, да ведь этим что ж?
Ноздрев повел их в свой
кабинет, в котором, впрочем, не было заметно следов того, что бывает в
кабинетах, то есть книг или бумаги; висели только сабли и два ружья —
одно в триста, а другое в восемьсот рублей.
Когда он был дома — а он был почти всегда дома, — он все лежал, и все постоянно в
одной комнате, где мы его нашли, служившей ему спальней,
кабинетом и приемной.
— Чего вам? — сказал он, придерживаясь
одной рукой за дверь
кабинета и глядя на Обломова, в знак неблаговоления, до того стороной, что ему приходилось видеть барина вполглаза, а барину видна была только
одна необъятная бакенбарда, из которой так и ждешь, что вылетят две-три птицы.