Председатель, который был премилый человек, когда развеселялся, обнимал несколько раз Чичикова, произнеся в излиянии сердечном: «Душа ты моя! маменька моя!» — и даже, щелкнув пальцами, пошел приплясывать вокруг него, припевая
известную песню: «Ах ты такой и этакой камаринский мужик».
Один студент, окончивший курс, давал своим приятелям праздник 24 июня 1834 года. Из нас не только не было ни одного на пиру, но никто не был приглашен. Молодые люди перепились, дурачились, танцевали мазурку и, между прочим, спели хором
известную песню Соколовского:
Часто пели песни. Простые, всем
известные песни пели громко и весело, но иногда запевали новые, как-то особенно складные, но невеселые и необычные по напевам. Их пели вполголоса, серьезно, точно церковное. Лица певцов бледнели, разгорались, и в звучных словах чувствовалась большая сила.
Это стихотворение взято у А. Навроцкого, автора
известной песни «Утес Стеньки Разина» (Есть на Волге утес…). Он в то время издавал либерально-консервативный журнал «Русская речь». Папа выписывал этот журнал, и он ему очень нравился.
Неточные совпадения
Но перед ней был не кто иной, как путешествующий пешком Эгль,
известный собиратель
песен, легенд, преданий и сказок.
И вот морская даль, под этими синими и ясными небесами, оглашается звуками русской
песни, исполненной неистового веселья, Бог знает от каких радостей, и сопровождаемой исступленной пляской, или послышатся столь
известные вам, хватающие за сердце стоны и вопли от каких-то старинных, исторических, давно забытых страданий.
П. А. Зеленый пел во всю дорогу или живую плясовую
песню, или похоронный марш на
известные слова Козлова: «Не бил барабан перед смутным полком» и т. д.
Хоть и знали люди Божьи, что Софронушка завел
известную детскую
песню, но все-таки слушали его с напряженным вниманием… Хоть и знали, что «из
песни слова не выкинешь», но слова: «нашли пророки книгу» возбудили в них любопытство. «А что, ежели вместо зюзюки он другое запоет и возвестит какое-нибудь откровение свыше?»
И с покорным видом, с умильным взором на Спасителя с апостолами во время бури на Галилейском море, знаменитой кисти
известного художника Боровиковского, запел Николай Александрыч вполголоса заунывную
песню. Другие вполголоса припевали ему, а у него щеки так и орошались слезами.