Этюды с этих лисичек и другие классные работы можно было встретить и на Сухаревке, и у продавцов «под воротами». Они попадали туда после просмотра их профессорами на отчетных закрытых выставках, так как их было девать некуда, а на ученические выставки классные работы не принимались, как бы хороши они ни были.
За гроши продавали их ученики кому попало, а встречались иногда среди школьных этюдов вещи прекрасные.
Неточные совпадения
С восьмидесятых годов, когда в Москве начали выходить газеты и запестрели объявлениями колокольных заводов, Сухаревка перестала пускать небылицы, которые в те времена служили рекламой. А колоколозаводчик неукоснительно появлялся на Сухаревке и скупал «серебряный звон».
За ним очень ухаживали старьевщики, так как он был не из типов, искавших «на
грош пятаков».
Три месяца музей стоял открытым для покупателей, но продать,
за исключением мелочей, ничего не удалось: частные московские археологи, воспитанные на традициях Сухаревки с девизом «на
грош пятаков», ходили стаями и ничего не покупали.
Несколько воскресений между антикварами только и слышалось, что лучшие вещи уже распроданы, что наследники нуждаются в деньгах и уступают
за бесценок, но это не помогло сухаревцам укупить «на
грош пятаков».
Первые три недели актеры поблещут подарками, а там начинают линять: портсигары на столе не лежат, часы не вынимаются, а там уже пиджаки плотно застегиваются, потому что и последнее украшение — цепочка с брелоками — уходит вслед
за часами в ссудную кассу. А затем туда же следует и гардероб,
за который плачены большие деньги, собранные трудовыми
грошами.
— Не видать бы Привалову моей Варвары, как своих ушей, только уж, видно, такое его счастье… Не для него это дерево растилось, Вася, да, видно, от своей судьбы не уйдешь. Природа-то хороша приваловская… Да и заводов жаль, Вася: погинули бы ни
за грош. Ну, да уж теперь нечего тужить: снявши голову, по волосам не плачут.
Неточные совпадения
Чай, все губернии исходил с топором
за поясом и сапогами на плечах, съедал на
грош хлеба да на два сушеной рыбы, а в мошне, чай, притаскивал всякий раз домой целковиков по сту, а может, и государственную [Государственная — ассигнация в тысячу рублей.] зашивал в холстяные штаны или затыкал в сапог, — где тебя прибрало?
По платью и по виду они очень могли принять его
за нищего,
за настоящего собирателя
грошей по улице, а подаче целого двугривенного, он, наверно, обязан был удару кнута, который их разжалобил.
— Ни
за что; не то что тебе, а все может случиться: ну, как лопнет, вот я и без
гроша. То ли дело в банк?
Он стал давать по пятидесяти рублей в месяц еще, предположив взыскать эти деньги из доходов Обломова третьего года, но при этом растолковал и даже побожился сестре, что больше ни
гроша не положит, и рассчитал, какой стол должны они держать, как уменьшить издержки, даже назначил, какие блюда когда готовить, высчитал, сколько она может получить
за цыплят,
за капусту, и решил, что со всем этим можно жить припеваючи.
Нет хлеба — у кого-нибудь // Попросит, а
за соль // Дать надо деньги чистые, // А их по всей вахлачине, // Сгоняемой на барщину, // По году
гроша не было!