Неточные совпадения
Один из посетителей шмаровинских «
сред», художник-реставратор, возвращался
в одно из воскресений с дачи и прямо с вокзала, по обыкновению, заехал на Сухаревку, где и купил великолепную старую вазу, точь-в-точь под пару имеющейся у него.
И вот на одну из «
сред»
в 1886 году явился
в разгар дружеской беседы К. С. Шиловский и сказал
В. Е. Шмаровину...
Почетный «кубок Большого орла» на бубне Шиловского подносился Шмаровиным каждому вновь принятому
в члены «
среды» и выпивался под пение гимна «Недурно пущено» и грохот бубна…
Это был обряд «посвящения»
в члены кружка. Так же подносился «Орел» почетным гостям или любому из участников «
сред», отличившемуся красивой речью, удачным экспромтом, хорошо сделанным рисунком или карикатурой. Весело зажили «
среды». Собирались, рисовали, пили и пели до утра.
В артистическом мире около этого времени образовалось «Общество искусства и литературы», многие из членов которого были членами «
среды».
В 1888 году «Общество искусства и литературы» устроило
в Благородном собрании блестящий бал. Точные исторические костюмы, декорация, обстановка, художественный грим — все было сделано исключительно членами «
среды».
В 1894 году на огромный стол, где обычно рисовали по «
средам» художники свои акварели,
В. Е. Шмаровин положил лист бристоля и витиевато написал сверху: «1-я
среда 1894-го года». Его сейчас же заполнили рисунками присутствующие. Это был первый протокол «
среды».
Каждая «
среда» с той поры имела свой протокол… Крупные имена сверкали
в этих протоколах под рисунками, отражавшими быт современности. Кроме художников, писали стихи поэты. М. А. Лохвицкая, Е. А. Буланина,
В. Я. Брюсов записали на протоколах по нескольку стихотворений.
Это уже
в новом помещении,
в особняке на Большой Молчановке, когда на «
среды» стало собираться по сто и более участников и гостей. А там,
в Савеловском переулке, было еще только начало «
сред».
На звонок посетителей «
сред» выходил
В. Е. Шмаровин.
Кругом все знакомые… Приветствуя,
В. Е. Шмаровин иногда становится перед вошедшим:
в одной руке серебряная стопочка допетровских времен, а
в другой — екатерининский штоф, «квинтель», как называли его на «
средах».
И
в центре стола ставился бочонок с пивом, перед ним сидел сам «дядя Володя», а дежурный по «
среде» виночерпий разливал пиво.
1922 год. Все-таки собирались «
среды». Это уж было не на Большой Молчановке, а на Большой Никитской,
в квартире С. Н. Лентовской. «
Среды» назначались не регулярно. Время от времени «дядя Володя» присылал приглашения, заканчивавшиеся так...
Сейчас, перечитывая бессмертную комедию, я еще раз утверждаюсь, что забаллотированный Чатский и есть Чацкий. Разве Фамусов, «Аглицкого клоба верный сын до гроба», — а там почти все были Фамусовы, — потерпел бы Чацкого
в своей
среде? А как забаллотировать? Да пустить слух, что он… сумасшедший!..
«Сегодня,
в понедельник — рыбная селянка с расстегаем. Во вторник — фляки… По
средам и субботам — сибирские пельмени… Ежедневно шашлык из карачаевского барашка».
Она именно состоит в том, что люди, по закону природы, разделяются вообще на два разряда: на низший (обыкновенных), то есть, так сказать, на материал, служащий единственно для зарождения себе подобных, и собственно на людей, то есть имеющих дар или талант сказать
в среде своей новое слово.
В среде людей, к которым принадлежал Сергей Иванович, в это время ни о чем другом не говорили и не писали, как о Славянском вопросе и Сербской войне. Всё то, что делает обыкновенно праздная толпа, убивая время, делалось теперь в пользу Славян. Балы, концерты, обеды, спичи, дамские наряды, пиво, трактиры — всё свидетельствовало о сочувствии к Славянам.
— В кусочки, да! Хлебушка у них — ни поесть, ни посеять. А в магазее хлеб есть, лежит. Просили они на посев — не вышло, отказали им. Вот они и решили самосильно взять хлеб силою бунта, значит. Они еще
в среду хотели дело это сделать, да приехал земской, напугал. К тому же и день будний, не соберешь весь-то народ, а сегодня — воскресенье.
Неточные совпадения
— А вы думали нет? Подождите, я и вас проведу, — ха, ха, ха! Нет, видите ли-с, я вам всю правду скажу. По поводу всех этих вопросов, преступлений,
среды, девочек мне вспомнилась теперь, — а впрочем, и всегда интересовала меня, — одна ваша статейка. «О преступлении»… или как там у вас, забыл название, не помню. Два месяца назад имел удовольствие
в «Периодической речи» прочесть.
— Ведь вот прорвался, барабанит! За руки держать надо, — смеялся Порфирий. — Вообразите, — обернулся он к Раскольникову, — вот так же вчера вечером,
в одной комнате,
в шесть голосов, да еще пуншем напоил предварительно, — можете себе представить? Нет, брат, ты врешь: «
среда» многое
в преступлении значит; это я тебе подтвержу.
Все зависит,
в какой обстановке и
в какой
среде человек.
В остроге,
в окружающей его
среде, он, конечно, многого не замечал, да и не хотел совсем замечать.
— А что ж, оно
в строгом смысле, пожалуй, что и
среда, — с удивительною важностью заметил Порфирий, — преступление над девочкой очень и очень даже можно «
средой» объяснить.