Неточные совпадения
Я усиленно поддерживал подобные знакомства: благодаря им я получал интересные сведения для газет и проникал иногда в тайные игорные дома, где меня не стеснялись и где я встречал таких людей, которые
были приняты в обществе, состояли даже
членами клубов, а на самом деле
были или шулера, или аферисты, а то и атаманы шаек.
— Персидская ромашка! О нет, вы не шутите, это в жизни вещь великая. Не
будь ее на свете — не
был бы я таким, каким вы меня видите, а мой патрон не состоял бы в
членах Общества драматических писателей и не получал бы тысячи авторского гонорара, а «Собачий зал»… Вы знаете, что такое «Собачий зал»?..
«Среды» Шмаровина
были демократичны. Каждый художник, состоявший
членом «среды», чувствовал себя здесь как дома, равно как и гости. Они
пили и
ели на свой счет, а хозяин дома, «дядя Володя»,
был, так сказать, только организатором и директором-распорядителем.
Это
был обряд «посвящения» в
члены кружка. Так же подносился «Орел» почетным гостям или любому из участников «сред», отличившемуся красивой речью, удачным экспромтом, хорошо сделанным рисунком или карикатурой. Весело зажили «среды». Собирались, рисовали,
пили и
пели до утра.
В 1888 году «Общество искусства и литературы» устроило в Благородном собрании блестящий бал. Точные исторические костюмы, декорация, обстановка, художественный грим — все
было сделано исключительно
членами «среды».
Организатором и душой кружка
был студент Ишутин, стоявший во главе группы, квартировавшей в доме мещанки Ипатовой по Большому Спасскому переулку, в Каретном ряду. По имени дома эта группа называлась ипатовцами. Здесь и зародилась мысль о цареубийстве, неизвестная другим
членам «Организации».
Все больше и больше собиралось посетителей, больше становилось
членов клуба. Это
был единственный тогда клуб, где
членами были и дамы. От наплыва гостей и новых
членов тесно стало в игнатьевских залах.
Помещение дорогое, расходы огромные, но число
членов росло не по дням, а по часам. Для поступления в действительные
члены явился новый термин: «общественный деятель». Это
было очень почтенно и модно и даже иногда заменяло все. В баллотировочной таблице стояло: «…такой-то, общественный деятель», — и выборы обеспечены. В члены-соревнователи выбирали совсем просто, без всякого стажа.
Когда новое помещение для азартной игры освободило большой двухсветный зал, в него
были перенесены из верхних столовых ужины в свободные от собраний вечера. Здесь ужинали группами, и каждая имела свой стол. Особым почетом пользовался длинный стол, накрытый на двадцать приборов. Стол этот назывался «пивным», так как пиво
было любимым напитком
членов стола и на нем ставился бочонок с пивом. Кроме этого, стол имел еще два названия: «профессорский» и «директорский».
Ежедневно все игроки с нетерпением ждали прихода князей: без них игра не клеилась. Когда они появлялись, стол оживал. С неделю они ходили ежедневно, проиграли больше ста тысяч, как говорится, не моргнув глазом — и вдруг в один вечер не явились совсем (их уже
было решено провести в члены-соревнователи Кружка).
О последней так много писалось тогда и, вероятно, еще
будет писаться в мемуарах современников, которые знали только одну казовую сторону: исполнительные собрания с участием знаменитостей, симфонические вечера, литературные собеседования, юбилеи писателей и артистов с крупными именами, о которых
будут со временем писать… В связи с ними
будут, конечно, упоминать и Литературно-художественный кружок, насчитывавший более 700
членов и 54 875 посещений в год.
А на том месте, где сейчас висят цепи Пугачева, которыми он
был прикован к стене тюрьмы, тогда висела «черная доска», на которую записывали исключенных за неуплаченные долги
членов клуба, которым вход воспрещался впредь до уплаты долгов. Комната эта звалась «лифостротон». [Судилище.]
И является вопрос: за что могли не избрать в
члены клуба кандидата, то
есть лицо, уже бывавшее в клубе около года до баллотировки? Вернее всего, что за не подходящие к тому времени взгляды, которые высказывались Чатским в «говорильне».
Те речи и монологи, которые мы читаем в «Горе от ума», конечно, при свободе слова в «говорильне» могли им произноситься как кандидатом в
члены, но при баллотировке в
члены его выбрать уже никак не могли и, вероятно, рады
были избавиться от такого «якобинца».
В прошлом столетии, в восьмидесятых годах я встречался с людьми, помнившими рассказы этого старика масона, в
былые времена тоже
члена Английского клуба, который много рассказывал о доме поэта М. М. Хераскова.
Аванзал — большая комната с огромным столом посредине, на котором в известные дни ставились баллотировочные ящики, и каждый входящий в эти дни
член клуба, раньше чем пройти в следующие комнаты, обязан
был положить в ящики шары, сопровождаемый дежурным старшиной.
Это
были дни баллотировки в действительные
члены.
Конечно, такой
член Английского клуба
был не по нутру тайным советникам, но в «говорильне» его слушали.
В левом углу проходной «галереи»
была дверка в «инфернальную» и в «старшинскую» комнату, где происходили экстренные заседания старшин в случае каких-нибудь споров и недоразумений с гостями и
членами клуба. Здесь творили суд и расправу над виновными, имена которых вывешивались на «черную доску».
Рядом со «старшинской»
был внутренний коридор и комната, которая у прислуги называлась «ажидация», а у
членов — «лакейская». Тут ливрейные лакеи азартных игроков, засиживавшихся в «инфернальной» до утра, ожидали своих господ и дремали на барских шубах, расположившись на деревянных диванах.
Люднее стало в клубе, особенно в картежных комнатах, так как единственно Английский клуб пользовался правом допускать у себя азартные игры, тогда строго запрещенные в других московских клубах, где игра шла тайно. В Английский клуб, где почетным старшиной
был генерал-губернатор, а обер-полицмейстер — постоянным
членом, полиция не смела и нос показать.
Несколько
членов этой комиссии возмутились нарушением красоты дворца и падением традиций. Подали особое мнение, в котором, между прочим,
было сказано, что «клубу не подобает пускаться в рискованные предприятия, совсем не подходящие к его традициям», и закончили предложением «не застраивать фасада дома, дабы не очутиться на задворках торговых помещений».
Пересилило большинство новых
членов, и прекрасный фасад Английского клуба, исторический дом поэта Хераскова, дворец Разумовских, очутился на задворках торговых помещений, а львы
были брошены в подвал.
Первый дом назывался между своими людьми «Чебышевская крепость», или «Чебыши», а второй величали «Адом». Это — наследие нечаевских времен. Здесь в конце шестидесятых годов
была штаб-квартира, где жили студенты-нечаевцы и еще раньше собирались каракозовцы,
члены кружка «Ад».
При Купеческом клубе
был тенистый сад, где
члены клуба летом обедали, ужинали и на широкой террасе встречали солнечный восход, играя в карты или чокаясь шампанским. Сад выходил в Козицкий переулок, который прежде назывался Успенским, но с тех пор, как статс-секретарь Екатерины II Козицкий выстроил на Тверской дворец для своей красавицы жены, сибирячки-золотопромышленницы Е. И. Козицкой, переулок стал носить ее имя и до сих пор так называется.
В это время Стрельцов
был уж членом-любителем бегового общества. Вышло это неожиданно.
Один из
членов комиссии, отстаивавший запрещения, украинец, в то время когда
было предложено голосовать, сказал...