«Между прочим, после долгих требований ключа был отперт сарай, принадлежащий мяснику Ивану Кузьмину Леонову. Из сарая этого по двору сочилась кровавая жидкость от сложенных в нем нескольких сот гнилых шкур. Следующий сарай для уборки битого скота, принадлежащий братьям Андреевым, оказался чуть ли не хуже первого. Солонина вся в червях и т. п. Когда отворили дверь — стаи крыс выскакивали из ящиков с мясной тухлятиной, грузно шлепались и исчезали в подполье!.. И так везде… везде».
Утки шумно поднимались, «срывались» с пруда, испуганные нашим неожиданным появлением в их владениях, выстрелы дружно раздавались вслед за ними, и весело было видеть, как эти кургузые птицы кувыркались на воздухе, тяжко шлепались об воду.
Воздух был наполнен неизобразимым мельканием; густая белесоватая кашица кружилась и металась перед глазами, отделяя из себя крупные-крупные снежины, мокрые, разорванные, которые тяжко шлепались об оконные стекла.
Вода шумела и бушевала, её беспощадный грохот не шёл ни в какое сравнение с нежными звуками дождя в поле, когда капли мягко шлёпаются с травы или куста.
Увесистые капли шлёпались в воду. Они стреляли, как пистоны.
Сверху, с потолка, отрывались водяные шары-капли и звонко шлёпались о поверхность чёрной воды.
Вода шумела и бушевала, её беспощадный грохот не шёл ни в какое сравнение с нежными звуками дождя в поле, когда капли мягко шлёпаются с травы или куста.