Мы двинулись к столику, но навстречу нам с визгом пронеслась по направлению к двери женщина с окровавленным лицом и вслед за ней — здоровенный оборванец с криком...
Ужасные иногда были ночи на этой площади, где сливались пьяные песни, визг избиваемых «марух» да крики «караул». Но никто не рисковал пойти на помощь: раздетого и разутого голым пустят да еще изобьют за то, чтобы не лез куда не следует.
Полицейская будка ночью была всегда молчалива — будто ее и нет. В ней лет двадцать с лишком губернаторствовал городовой Рудников, о котором уже рассказывалось. Рудников ночными бездоходными криками о помощи не интересовался и двери в будке не отпирал.
— Да бери, голубок, бери, мы ведь силой не отнимаем, — говорит торговка и вдруг с криком ужаса: — Да куды ж это делось-то? Ах, батюшки-светы, ограбили, среди белого дня ограбили!
Когда случилась злополучная ходынская катастрофа, на рассвете, пока еще раздавались крики раздавленных, пожарные всех частей примчались на фурах и, спасая уцелевших, развозили их по больницам. Затем убирали изуродованные трупы, и бешено мчались фуры с покойниками на кладбище, чтобы скорее вернуться и вновь везти еще и еще…
В 1879 году мальчиком в Пензе при театральном парикмахере Шишкове был ученик, маленький Митя. Это был любимец пензенского антрепренера В. П. Далматова, который единственно ему позволял прикасаться к своим волосам и учил его гриму. Раз В. П. Далматов в свой бенефис поставил «Записки сумасшедшего» и приказал Мите приготовить лысый парик. Тот принес на спектакль мокрый бычий пузырь и начал напяливать на выхоленную прическу Далматова… На крик актера в уборную сбежались артисты.
Выше векового каштана стояла каланча, с которой часовой иногда давал тревожные звонки о пожаре, после чего следовали шум и грохот выезжающей пожарной команды, чаще слышалась нецензурная ругань пьяных, приводимых в «кутузку», а иногда вопли и дикие крики упорных буянов, отбивающих покушение полицейских на их свободу…
Постановив на сходке наказать «Московские ведомости» «кошачьим концертом», толпы студентов неожиданно для полиции выросли на Нарышкинском сквере, перед окнами газеты, и начался вой, писк, крики, ругань, и полетели в окна редактора разные пахучие предметы, вроде гнилых огурцов и тухлых яиц.
Роза замолчала. А может быть, она ещё что-то говорила. Но задул сильный ветер, зашуршали листья на деревьях. А над озером раздавались громкие крики чаек.
Кри́ки (от англ. Creek, «ручей»; не следует путать с индейцами кри), маско́ги (самоназвание; в русскоязычных текстах часто встречается неверная транскрипция «мускоги») — индейский народ, проживавший в доколониальный период на юго-востоке США (несколько общин проживают и теперь). Самоназвание в традиционном правописании на маскогском языке — Mvskoke (маскоки). В 1832 г. после трагического поражения в двух крупных войнах, понеся огромные потери, крики были под конвоем отправлены на так называемую Индейскую Территорию по дороге, известной в современной историографии как Дорога слёз. (Википедия)
На зеленом, цветущем берегу, над темной глубью реки ли озера… улягутся мнимые страсти, утихнут мнимые бури, рассыплются в прах самолюбивые мечты, разлетятся несбыточные надежды! Природа вступит в вечные права свои, вы услышите ее голос, заглушенный на время суетнёй, хлопотнёй, смехом, криком и всею пошлостью человеческой речи!
Главный характер нашего языка состоит в чрезвычайной легкости, с которой всё выражается на нём — отвлечённые мысли, внутренние лирические чувствования,"жизни мышья беготня", крик негодования, искрящаяся шалость и потрясающая страсть.
Кри́ки (от англ. Creek, «ручей»; не следует путать с индейцами кри), маско́ги (самоназвание; в русскоязычных текстах часто встречается неверная транскрипция «мускоги») — индейский народ, проживавший в доколониальный период на юго-востоке США (несколько общин проживают и теперь). Самоназвание в традиционном правописании на маскогском языке — Mvskoke (маскоки). В 1832 г. после трагического поражения в двух крупных войнах, понеся огромные потери, крики были под конвоем отправлены на так называемую Индейскую Территорию по дороге, известной в современной историографии как Дорога слёз.
И в следующий момент раздался крик боли, и седьмой бандит упал на нашу сторону, лишённый ног. А пусть не лазит где не надо!
Роза замолчала. А может быть, она ещё что-то говорила. Но задул сильный ветер, зашуршали листья на деревьях. А над озером раздавались громкие крики чаек.
Ещё несколько часов – и взорвётся небо сотней фейерверков, с каждого двора послышатся крики радостные, и сменится один год другим.