И вот, когда полиция после полуночи окружила однажды дом для облавы и заняла входы, в это время возвращавшиеся с ночной добычи «иваны» заметили неладное, собрались в отряды и ждали в засаде. Когда полиция начала врываться в дом, они, вооруженные, бросились сзади на полицию, и началась свалка. Полиция, ворвавшаяся в дом, встретила сопротивление портяночников изнутри и налет «Иванов» снаружи. Она позорно бежала, избитая и израненная, и надолго забыла о новой облаве.
Около четырех часов дня в сопровождении полицейского в контору Филиппова явились три подростка-рабочих, израненные, с забинтованными головами, а за ними стали приходить еще и еще рабочие и рассказывали, что во время пути под конвоем и во дворе дома градоначальника их били. Некоторых избитых даже увезли в каретах скорой помощи в больницы.
Хвала тебе, наш бодрый вождь, Герой под сединами! Как юный ратник, вихрь, и дождь, И труд он делит с нами. О сколь с израненным челом Пред строем он прекрасен! И сколь он хладен пред врагом И сколь врагу ужасен! О диво! се орёл пронзил Над ним небес равнины… Могущий вождь главу склонил; Ура! кричат дружины.
Отец Леонов был русский коренной дворянин, израненный отставной капитан, человек лет в пятьдесят, ни богатый, ни убогий, и — что всего важнее — самый добрый человек; однако ж нимало не сходный характером с известным дядею Тристрама Шанди — добрый по-своему и на русскую стать.
Возле её иконы, возле раки, где покоятся её мощи, не покидало меня то же чувство, что и накануне на троллейбусной остановке – тёплого, утешающего присутствия, прикосновения небесной благодати к израненному сердцу.
Однако среди беспечности, вещественного комфорта, внешнего благополучия металось, страдало, стенало в беспокойстве сердце моё, пылала жарким томлением израненная душа, точно огнедышащее пламя.
Мягкие невидимые пальцы снова прикоснулись ко мне, моментально излечив израненное тело.
Возле её иконы, возле раки, где покоятся её мощи, не покидало меня то же чувство, что и накануне на троллейбусной остановке – тёплого, утешающего присутствия, прикосновения небесной благодати к израненному сердцу.