«И стыд и позор Алексея Александровича, и Сережи, и мой ужасный стыд — всё спасается смертью. Умереть — и он будет раскаиваться, будет жалеть, будет любить, будет страдать за меня». С остановившеюся улыбкой сострадания к себе она сидела на кресле, снимая и
надевая кольца с левой руки, живо с разных сторон представляя себе его чувства после ее смерти.
Так, действительно, и кончалась борьба дерзкого духа человеческого против божества: Прометей сообщал Зевсу тайну, которую тот старался у него вырвать, смирялся перед своим мучителем и, освобожденный, надевал на голову, как знак полного своего подчинения, венок из ивы: прутьями ивы в древности скручивали руки пленным и рабам. И на руку он
надевал кольцо из железа своих цепей.
— Теперь, брат, ау! Кончено. Но что это с тобой, Фроим? Ты как вареный: не мог сам
надеть кольцо. Постой, дай руку! Да у тебя жар… Ступай скорее домой и ляг в постель. Отведи его, Израиль, и позови доктора. Ну, ступай, Фроим. Не беспокойся. Дело все-таки сделано.
— Ну… — Бася прищурила глаз и лукаво посмотрела на молодого человека. Ну, я вам скажу… Этот господин, который похож на вас… он очень умный, ух, какой умный… Только еще не очень… Зачем он сам
надевал кольцо?.. Закон такой… Ну, это правда: если еврей даст девушке кольцо или что-нибудь ценное и скажет такое-то слово… Вы знаете?.. Ну, она ему жена… А если гой даст что-нибудь, а еврей скажет слово… Кто же будет муж?.. Этот гой будет муж?..
Неточные совпадения
Долли, Чириков и Степан Аркадьич выступили вперед поправить их. Произошло замешательство, шопот и улыбки, но торжественно-умиленное выражение на лицах обручаемых не изменилось; напротив, путаясь руками, они смотрели серьезнее и торжественнее, чем прежде, и улыбка, с которою Степан Аркадьич шепнул, чтобы теперь каждый
надел свое
кольцо, невольно замерла у него на губах. Ему чувствовалось, что всякая улыбка оскорбит их.
Повернувшись опять к аналою, священник с трудом поймал маленькое
кольцо Кити и, потребовав руку Левина,
надел на первый сустав его пальца. «Обручается раб Божий Константин рабе Божией Екатерине». И,
надев большое
кольцо на розовый, маленький, жалкий своею слабостью палец Кити, священник проговорил то же.
Она внимательно слушала его через ребенка,
надевая на тонкие пальцы
кольца, которые она снимала, чтобы мыть Митю.
Время летело. «Пора», — сказала, наконец, Маша. Дубровский как будто очнулся от усыпления. Он взял ее руку и
надел ей на палец
кольцо.
Открыла другой футляр, побольше — там серьги. Она вдела их в уши и, сидя в постели, тянулась взглянуть на себя в зеркало. Потом открыла еще два футляра и нашла большие массивные браслеты, в виде змеи
кольцом, с рубиновыми глазами, усеянной по местам сверкающими алмазами, и сейчас же
надела их.