Неточные совпадения
—
Паспорт и деньги, братеник это
мой, чума заела…
С квартиры выгнали, в другую не пускают:
Все говорят, что малый я пустой,
Срок
паспорта прошел, в полицию таскают.
Отсрочки не дают без денег никакой…
Теперь сижу один я на бульваре
И думаю, где мне ночлег сыскать.
Одной копейки нет в
моем кармане,
Пришлось последнее продать…
У Милана расправа с такими людьми была короткая. На
паспорте таких людей отмечалось, что владелец его выбыл из Сербии, а чемодан и
паспорт бросали на вокзале, например, в Вене [Это мне, прямо намекая на
мое положение, рассказали два
моих друга.].
Проверять
мои слова, конечно, никому не приходило в голову, а о
паспорте в те времена и в тех местах вообще никто и не спрашивал, да он никому и не был нужен. Судили и ценили человека по работе, а не по бумагам. Молнией сверкнули в памяти дни, проведенные мною в зимовнике, и вся обстановка жизни в нем.
Ну, батюшка, — сказал он, прочитав письмо и отложив в сторону
мой паспорт, — все будет сделано: ты будешь офицером переведен в *** полк, и чтоб тебе времени не терять, то завтра же поезжай в Белогорскую крепость, где ты будешь в команде капитана Миронова, доброго и честного человека.
Мои права гражданства были признаны огромным большинством, и я сделался из русских надворных советников — тягловым крестьянином сельца Шателя, что под Муртеном, «originaire de Shâtel près Morat», [«уроженцем Шателя, близ Мора» (фр.).] как расписался фрибургский писарь на
моем паспорте.
— Дело мое, о котором я буду теперь с тобой говорить, — продолжал, уже не сидя величественно в кресле, а ходя беспокойными шагами по кабинету, Тулузов, — состоит в следующем глупом казусе: в молодости моей я имел неосторожность потерять
мой паспорт…
Неточные совпадения
Любопытство меня мучило: куда ж отправляют меня, если уж не в Петербург? Я не сводил глаз с пера батюшкина, которое двигалось довольно медленно. Наконец он кончил, запечатал письмо в одном пакете с
паспортом, снял очки и, подозвав меня, сказал: «Вот тебе письмо к Андрею Карловичу Р.,
моему старинному товарищу и другу. Ты едешь в Оренбург служить под его начальством».
Репортерская заметка сделала свое дело. А
моего отчаянного спутника Федю Левачев взял в рабочие, как-то устроил ему
паспорт и сделал потом своим десятником.
Так как у нас не спрашивают ни у новорожденных, ни у детей, ходящих в школу,
паспортов, то сын
мой и не имел отдельного вида, а был помещен на
моем.
Через несколько месяцев цюрихская полиция потребовала у
моей матери его
паспорт.
— Ты только мигни мне, и я уж готов… с порошками, с инструментами, с
паспортами… А там-угуу-у! поехала машина! Тамарочка! Ангел
мой!.. Золотая, брильянтовая!..