Неточные совпадения
Мое знакомство с Н.И. Пастуховым произошло
в первых числах августа 1881 года
в саду при театре А.А. Бренко
в Петровском парке, где я служил актером.
В этот вечер я
играл в «Царе Борисе» Хлопко и после
спектакля с Н.П. Кичеевым, редактором «Будильника», вдвоем ужинали
в саду.
Неточные совпадения
И, подтверждая свою любовь к истории, он неплохо рассказывал, как талантливейший Андреев-Бурлак пропил перед
спектаклем костюм,
в котором он должен был
играть Иудушку Головлева, как пил Шуйский, как Ринна Сыроварова
в пьяном виде не могла понять, который из трех мужчин ее муж. Половину этого рассказа, как и большинство других, он сообщал шепотом, захлебываясь словами и дрыгая левой ногой. Дрожь этой ноги он ценил довольно высоко:
Немцы
играли в Мариинском театре, переделанном из цирка, и немецкий
спектакль оставил во мне смутную память. Тогда
в Мариинском театре давали и русские оперы; но театр этот был еще
в загоне у публики, и никто бы не мог предвидеть, что русские оперные представления заменят итальянцев и Мариинский театр сделается тем, чем был Большой
в дни итальянцев, что он будет всегда полон, что абонемент на русскую оперу так войдет
в нравы высшего петербургского общества.
"Александринка"тогда еще была
в загоне у светского общества. Когда состоялся тот
спектакль в Мариинском театре (там
играла и драматическая труппа), где
в"Грозе"Снеткова привлекла и петербургский"монд", это было своего рода событием.
Квартира при пробирной палате была обширная, с просторной залой, и
в ней я впервые участвовал
в спектаклях, которые устраивались учениками школы топографов, помещавшейся
в том же казенном доме. Как во времена Шекспира, и женские роли у нас исполняли подростки-ученики. Мы сладили"Женитьбу"и даже второй акт из"Свадьбы Кречинского", причем я
играл в гоголевской комедии Кочкарева, а тут — Расплюева. Пьеса Сухово-Кобылина была еще внове, и я успел видеть ее
в Москве
в одну из вакационных поездок домой.
Там я ставил впервые
в Дерпте комедию Островского"Не
в свои сани не садись", где
играл Бородкина, и этот памятный тамошним старожилам
спектакль начался комическими сценами из шекспировского"Сна
в летнюю ночь"
в немецком переводе Тика; а мендельсоновскую музыку исполнял за сценой
в четыре руки сам С.Ф. с одним из бывших"рутенистов", впоследствии известным
в Петербурге врачом, Тицнером.