Неточные совпадения
Помню такой случай: из конторы богатой
фирмы Бордевиль украли двадцатипудовый несгораемый шкаф с большими деньгами. Кража, выходящая из ряда обыкновенных: взломали двери и увезли шкаф из Столешникова переулка — самого людного места —
в августе месяце среди белого дня. Полицию поставили на ноги, сыскнушка разослала агентов повсюду, дело вел знаменитый
в то время следователь по особо важным делам Кейзер, который впоследствии вел расследование событий Ходынки, где нам пришлось опять с ним встретиться.
Многие и кормились, помещая рекламные заметки или собирая объявления за счет гонорара. Ухитрялась получать от И.И. Смирнова деньги заведовавшая редакцией «Соколиха», Александра Ивановна Соколова, которой было «все все равно» и которая даже не обиделась, когда во время ее отпуска фельетонист Добронравов
в романе «Важная барыня» вывел ее
в неказистом виде. Добронравов
в романе вставлял рекламы
фирм и получал с них за это взятки.
Как-то Н.И. Пастухов, за обедом у Тестова просматривая «Новости дня», указал на объявление портновской
фирмы Мандля
в полстраницы и сказал...
В.Э. Миллер окончательно запутался
в долгах, и
в 1898 году подписи
В.Э. Миллера под газетой уже не было, а издателем подписывался Н.Л. Казецкий, юрисконсульт
фирмы П.М. Генцеля, потом исчезла подпись редактора К.П. Цветкова, и с 34-го номера 1899 года под «Русским листком» стояло: редактор-издатель Н.Л. Казецкий. Газета полностью перешла к нему.
Шум, музыка
в разных местах и время от времени оглушительный колокольный звон: это проба колоколов
фирм, развесивших на звонницах свой товар.
В Москве существовала чайная
фирма В-го, имевшая огромный оборот. Этого чаю
в Москве почти не продавали, но он имел широкое распространение
в западных и южных губерниях. Были города, особенно уездные, где другого чаю и достать нельзя было.
Фирма рассылала по всем этим торговцам чай через своих комиссионеров, которые оставляли товар
в кредит, делая огромную скидку, какой не могли делать крупнейшие московские
фирмы — Поповы, Перловы, Филипповы, Губкины.
Встречаю как-то на улице знакомого татарина, который рассказывает мне, что чайная
фирма В. выписала из голодающих деревень Заволжья большую партию татар, которые за грошовое жалованье, ютясь с семьями
в грязи и тесноте, работают по завертке чая.
Шли дни. Разговор — по всей Москве, а
в московских газетах ни строчки об этом ужасном факте. Ко мне зашел сотрудник одной газеты, человек весьма обделистый, и начал напевать о том, что я напрасно обидел
фирму, что из провинции торговцы наотрез отказываются брать их чай и даже присылают его обратно. Он мне открыто предложил взять взятку наличными деньгами и, кроме того, принять на несколько тысяч объявлений для газеты.
Между прочим,
в числе ходатаев за
фирму он назвал одного журналиста, сотрудничавшего
в «Новостях» Нотовича.
В конце концов
фирма щедро расплатилась с татарами, помогла пострадавшим, отправила семьи на родину и еще шире развила торговое дело, конечно, понеся стотысячные убытки первое время.
Неточные совпадения
— Я думаю, что у него очень хорошая мысль, — ответил он. — О
фирме, разумеется, мечтать заранее не надо, но пять-шесть книг действительно можно издать с несомненным успехом. Я и сам знаю одно сочинение, которое непременно пойдет. А что касается до того, что он сумеет повести дело, так
в этом нет и сомнения: дело смыслит… Впрочем, будет еще время вам сговориться…
Кобозев приехал
в Москву как представитель заграничной пиротехнической
фирмы и
в день коронации взорвет Кремль.
Еще с начала вечера во двор особняка въехало несколько ассенизационных бочек, запряженных парами кляч, для своей работы, которая разрешалась только по ночам. Эти «ночные брокары», прозванные так
в честь известной парфюмерной
фирмы, открывали выгребные ямы и переливали содержимое черпаками на длинных рукоятках и увозили за заставу. Работа шла. Студенты протискивались сквозь вереницы бочек, окруживших вход
в общежитие.
Когда карета Хлудова
в девять часов вечера подъехала, как обычно, к клубу и швейцар отворил дверку кареты, Хлудов лежал на подушках
в своем цилиндре уже без признаков жизни. Состояние перешло к его детям, причем Миша продолжал прожигать жизнь, а его брат Герасим, совершенно ему противоположный, сухой делец, продолжал блестящие дела
фирмы, живя незаметно.
Были у водочника Петра Смирнова два приказчика — Карзин и Богатырев. Отошли от него и открыли свой винный погреб
в Златоустинском переулке, стали разливать свои вина, — конечно, мерзость. Вина эти не шли.
Фирма собиралась уже прогореть, но, на счастье, пришел к ним однажды оборванец и предложил некоторый проект, а когда еще показал им свой паспорт, то оба
в восторг пришли:
в паспорте значилось — мещанин Цезарь Депре…