Впоследствии комитет извинился в неправильном иске, вызвавшем арест, но незаслуженный позор и тюремное заключение отозвались на здоровье А.П. Сухова: он зачах и через семь месяцев по освобождении, в 1875 году, скончался в одиночестве в своей бедной комнатке на Козихе среди начатых рукописей и неоконченных рисунков, утешаясь только одной радостью, что его мать умерла во
время славы своего сына.
Неточные совпадения
Дело
пошло. Деньги потекли в кассу, хотя «Новости дня» имели подписчиков меньше всех газет и
шли только в розницу, но вместе с «пюблисите» появились объявления, и расцвел А.Я. Липскеров. Купил себе роскошный особняк у Красных Ворот. Зеркальные стекла во все окно, сад при доме, дорогие запряжки, роскошные обеды и завтраки, — все
время пьют и едят. Ложа в театре, ложа на скачках, ложа на бегах.
Н.Н. Соедов взял ложку и в это
время сунул Николаю Ивановичу другую и
пошел в буфет.
Подойдя к буфету, Николай Иванович подозвал лакея, отдал ему ложку и
пошел гулять по манежу. В это
время Н.Н. Соедов опять сунул ложку ему в карман.
Приложив к прошению законное количество гербовых марок, я
послал его в главное управление по делам печати, ходатайствуя о разрешении журнала. «Скоро сказка говорится, дело мешкотно творится» — есть поговорка. Через долгое
время я получил ответ из главного управления о представлении документов о моем образовательном цензе.
Такие «редакторы» вербовались издателями среди безработных или лиц, ничем не рискующих, так как жалованье им
шло и во
время заключения.
Еще восемь лет прожил он у богомаза, усиленно в это
время читая все, что попадалось под руку, и рисуя. Но то и другое
шло без всякой системы.
В первое
время, когда «Будильник» перешел к чиновнику В.Д. Левинскому, который забрал в свои руки дело и начал вымарщивать копейки, сведя гонорар до минимума и
посылая агентов собирать объявления для журнала, еще держались старые редакционные традиции: были веселые «субботы» сотрудников.
Журнал
шел без убытка, но коммерческие дела Н.Н. Соедова как-то запутались, и ему пришлось продать журнал. В это
время этот ловкий делец и нашел Н.И. Пастухова, которого — все дивились — сумел уговорить приобрести у него издание.
«Курьер» вступил в четвертый год издания. В редакции
шли какие-то недоразумения. Редактировал газету некоторое
время В.П. Потемкин, сыпались кары на газету — цензура становилась злее с каждым днем.
Я, кажется, был одним из немногих, который входил к нему без доклада даже в то
время, когда он пишет свой фельетон с короткими строчками и бесчисленными точками. Видя, что В.М. Дорошевич занят, я молча ложился на диван или читал газеты. Напишет он страницу, прочтет мне, позвонит и
посылает в набор. У нас была безоблачная дружба, но раз он на меня жестоко обозлился, хотя ненадолго.
На
время В.Н. Бестужев затих,
пошли слухи, что он женился на богатой — женился и переменился! Снял большую типографию, занялся издательством, а потом через полгода опять закутил.
В вечер, о котором
идет рассказ,
шла оперетка «Птички певчие» с участием лучшей опереточной певицы того
времени Ц.А. Раичевой. Губернатора играл Далматов, Пиколло — Печорин, я — полицмейстера. Сбор неполный, но недурной.
Все подробности этого события дошли и до В.Н. Бестужева, который собрался
идти и пристрелить актера Сологуба, так его осрамившего, но в это
время пришла полиция и, не выпуская на улицу, выпроводила его из Пензы. Таково было наше первое знакомство.
Помню я, что во
время неудачной антрепризы я
послал ему четверостишие, за которое даже он немного посердился.
В газете помещалось много больших статей и фельетонов о Пушкине А. Фаресова, А. Зорина и др. Это было все ко
времени, и каждая строчка о Пушкине читалась с интересом. Газета в Москве
шла хорошо.
В это
время в устьях Дона уже третий год усиленно велись работы по углублению донских гирл, чтобы морские суда могли
идти прямо до Ростова, без перегрузки товаров на лодки.
— Правда, с такой дороги и очень нужно отдохнуть. Вот здесь и расположитесь, батюшка, на этом диване. Эй, Фетинья, принеси перину, подушки и простыню. Какое-то
время послал Бог: гром такой — у меня всю ночь горела свеча перед образом. Эх, отец мой, да у тебя-то, как у борова, вся спина и бок в грязи! где так изволил засалиться?
Раскольников бросился вслед за мещанином и тотчас же увидел его идущего по другой стороне улицы, прежним ровным и неспешным шагом, уткнув глаза в землю и как бы что-то обдумывая. Он скоро догнал его, но некоторое
время шел сзади; наконец поравнялся с ним и заглянул ему сбоку в лицо. Тот тотчас же заметил его, быстро оглядел, но опять опустил глаза, и так шли они с минуту, один подле другого и не говоря ни слова.
Подумаешь, как счастье своенравно! // Бывает хуже, с рук сойдет; // Когда ж печальное ничто на ум не йдет, // Забылись музыкой, и
время шло так плавно; // Судьба нас будто берегла; // Ни беспокойства, ни сомненья… // А горе ждет из-за угла.
Наконец он увидел, что едет не в ту сторону. Владимир остановился: начал думать, припоминать, соображать, и уверился, что должно было взять ему вправо. Он поехал вправо. Лошадь его чуть ступала. Уже более часа он был в дороге. Жадрино должно было быть недалеко. Но он ехал, ехал, а полю не было конца. Все сугробы да овраги; поминутно сани опрокидывались, поминутно он их подымал.
Время шло; Владимир начинал сильно беспокоиться.
Неточные совпадения
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то
время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом //
Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. // Всё хорошо, но дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный день // Давать насильственную тень.
Быть может, он для блага мира // Иль хоть для
славы был рожден; // Его умолкнувшая лира // Гремучий, непрерывный звон // В веках поднять могла. Поэта, // Быть может, на ступенях света // Ждала высокая ступень. // Его страдальческая тень, // Быть может, унесла с собою // Святую тайну, и для нас // Погиб животворящий глас, // И за могильною чертою // К ней не домчится гимн
времен, // Благословение племен.
И там же надписью печальной // Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед
идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше
время, // И наши внуки в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
— В таком случае, изложите ее письменно. Она
пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко мне. От меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем
времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
В военное
время человек этот наделал бы чудес: его бы
послать куда-нибудь пробраться сквозь непроходимые, опасные места, украсть перед носом у самого неприятеля пушку, — это его бы дело.